Читать книгу - "Магия мести - Бритт Эндрюс"

проводя языком по нижней губе. У меня внутри все перевернулось, и я не был уверен, почему. Может быть, страх, каково это — позволить ему питаться мной? Будет ли больно? Сейдж, казалось, наслаждалась...

«Пойдем, чудак. Нам нужно закончить собирать вещи из списка. Больше никаких разрываний пакетов. Теперь нам придется купить этот пакет муки», — сказал я ему, осторожно кладя его в корзину, чтобы он не устроил еще больше беспорядка.

Фарис понюхал воздух и побежал по проходу. Отлично. Зачем я вообще говорю?

«Если ты не будешь слушаться, я посажу твою задницу в корзину!» — пригрозил я, и он рассмеялся, сворачивая за угол. Сколько неприятностей он может натворить в продуктовом магазине? Наверное, лучше не рисковать... Я обещал Голди, что мы не ввяжемся в неприятности. Фарис оказался сплошной проблемой, и в следующий раз, когда мне нужно будет в магазин, я оставлю его дома. Он трогал все подряд, постоянно заявляя: «Я хочу это», и бросая все в корзину. Когда он отворачивался, я вынимал это и клал обратно на полку.

Если парень хотел что-то купить, пусть. Но я не думал, что нам действительно нужен десяток суперклея или леопардовый скотч. Когда он увидел набор миниатюрных кухонных принадлежностей, он чуть не устроил истерику от их прелести. Я оставил их в корзине. Они были довольно милыми. И стоили меньше десяти баксов.

Когда я свернул за угол в следующий проход, я застыл. На полпути Фарис сидел на полу, сжимая в руках контейнер с EasyMac.

«Фарис?» — спросил я с опаской, потому что по какой-то причине он действительно выглядел так, будто переживал момент.

«О, слава звездам, это ты. Я нашел это. Вкусно пахнущую вещь», — воскликнул он, поднимая свое сокровище.

«Мгновенные макароны с сыром? Серьезно? Из всего в магазине это пахнет лучше всего?»

Он прижал контейнер к щеке, и тихий стон сорвался с его губ. Звездами...

«Я не устанавливаю правила, Брам. Я попробую это сейчас», — объявил он, и прежде чем я успел возразить, он оторвал крышку и заглянул в маленькую миску, его рот открылся. «Что за...»

Я с интересом наблюдал, как он вытащил маленькую лапшинку из коробки и поднес к свету, анализируя ее. «Интересно...» — пробормотал он, положив лапшинку обратно и взяв маленький белый пакетик с сырным порошком. Он оторвал верхнюю часть и бросил ее на пол. Было что-то в том, чтобы наблюдать, как он впервые испытывает вещи... особенное в своем роде. И чертовски смешное.

«Итак, лапша — это сосуд для оранжевой пыли?» — спросил он, не поднимая глаз.

«Ага. Лапша и сыр вместе — это, своего рода, основа в этой части мира», — объяснил я, и он заерзал от волнения. «Разве ты не знаешь этого? Я имею в виду, ты, наверное, испытывал эти вещи, когда был внутри Фишера?»

Его взгляд метнулся к моему. «Ладно, никогда не говори так снова. Этот человек — мой брат, и это вызывает у меня мурашки. Правда в том, что с годами мой дорогой брат очень хорошо научился держать меня под контролем. И под этим я подразумеваю, что я не присутствовал в большей части нашей жизни. Я был как джинн в бутылке, и когда мне удавалось увидеть реальный мир, это обычно происходило во время допросов. Это тоже длилось недолго, потому что этот гребаный пироманьяк всегда был рядом, чтобы убедиться, что меня засунули обратно в мою бутылку, хорошенько упаковав», — прорычал Фарис, гнев кипел в его глазах при мысли о Слоане. Наверное, мне стоит следить за этим, прежде чем он сделает что-то безумное, например, убьет его.

«Так, как раньше в машине? Ты не знал, каково это?» — спросил я, пытаясь перевести разговор в другое русло.

Его щеки покраснели от смущения, и я присел на корточки рядом с ним. Мне хотелось заверить его, что его чувства нормальны. Почему? Я понятия не имел. В нем была какая-то невинность, которая контрастировала с его желанием проткнуть кого-то ножом.

«Эй, нечего стыдиться. Я помню, как впервые прокатился на американских горках. Я визжал, как гребаная баньши. Между нами, возможно, у меня была полоска в трусах, когда я вышел из аттракциона».

Фарис разразился смехом от моего признания. «Так ты не только визжишь, как девчонка, но и говоришь мне, что у тебя слабая задница? Вау. Я не могу...»

«Прости, что?» — рявкнул я. «Моя задница не слабая».

«Ты буквально только что сказал, что обделался», — медленно сказал он, как будто разговаривал с идиотом.

«Это не значит...»

«Все в порядке, я знал, что ты не можешь быть таким сексуальным без недостатков». Он похлопал меня по колену.

Я замер. «Ты считаешь меня сексуальным?»

Его темные глаза скользнули по моему лицу. «Ты самый сексуальный мужчина, которого я когда-либо видел», — почти промурлыкал он.

Мой желудок перевернулся, и я выпрямился во весь рост. «Ну, я польщен. Но я не в этом роде».

Фарис с недоумением посмотрел на меня на секунду, а затем щелкнул пальцами. «Точно», — сказал он. «Слабая задница была бы проблематичной».

«Черт возьми, у меня нет слабой задницы!» — закричал я и услышал, как ахнули в конце прохода. Обернувшись, я увидел девяностолетнюю старушку, сжимающую жемчуг и ковыляющую прочь так быстро, как только могла. Черт.

Вернув внимание к безумцу на полу, он снова любовался своими макаронами с сыром.

«Я не могу дождаться, чтобы попробовать это!» — Фарис схватил лапшинку и, снова прежде чем я успел его остановить или сказать хоть слово, он лизнул ее и окунул в сырный порошок. Он бросил ее в рот, громкий хруст сухой лапши заставил меня поморщиться.

Он закрыл глаза и хрустел, а затем его глаза распахнулись. В мгновение ока он был на ногах. «Это меняет правила игры! Я сейчас вернусь». Затем он исчез, мои волосы развевались от ветра, поднятого его внезапным уходом.

Я услышал характерный звук быстро движущихся колес. В нашей корзине еще было много места... Какого хера он делает?

«Ладно, я вернулся», — хихикнул он, выравнивая корзину рядом с полкой с EasyMac. Взмахом руки он сбил все, что там было, в корзину. Было около двадцати пяти отдельных стаканчиков, а затем десять или пятнадцать упаковок по четыре.

«Фарис, ты знаешь, что мы можем прийти и купить еще в любое время. Нам не нужно покупать все это сегодня», — попытался объяснить я, но он посмотрел на меня так, как будто я сказал, что собираюсь нагадить на Наполеона.

«Это глупость. Зачем нам делать это,