Читать книгу - "Обман на миллион - Елена Грасс"

будто оправдываюсь, но на самом деле мысленно в это время уже подбираю слова, чтобы спросить об Энн.

Кто она? Почему он так часто упоминает её в разговорах?

— Юль, — Давид перебивает меня, — повторюсь, мне неважно, будешь ты сидеть дома или будешь работать. Главное, чтобы тебе было комфортно, и ты была счастлива со мной.

Он стоит рядом, смотрит на меня в упор, и в его глазах читается недоумение. Догадываюсь, он не понимает, откуда этот шторм вопросов.

А что я ему скажу? Озвучу свои подозрения?

— Дав, я на всякий случай скажу, ладно? Ты только мои слова в штыки не принимай. Если вдруг так случится,.. я вполне допускаю мысль, что ты… — да, да, я опять тяну себя в своё прошлое. — Короче, уверена, ты сам понимаешь, о чём я хочу тебе сказать.

— Не очень. Не знаю, из-за чего у тебя такое настроение, только на всё сказанное у меня есть одно «но»…

— Какое? — замираю.

— Всё, что ты говоришь, не имеет смысла, потому что мне никто кроме тебя не нужен. И…

— Давид, и всё-таки, — я в своей голове уже накрутила себе из-за пароля на телефоне. — Один раз скажу, больше не буду.

— Ну хорошо, — улыбается, сидит и выжидательно смотрит на меня. — Не знаю, что вдруг ты придумала себе и каковы причины, но говори. Уже страшно, Юлька!

— Давид, — перебиваю его, не обращая внимания на попытку разрядить обстановку шуткой. — Дай мне закончить, — предупредительно поднимаю руку.

Хочу сказать, но не знаю, с чего начать. О прошлом точно говорить не хочу, но главное, что волнует сказать необходимо.

Пока теперь мы оба молчим, в комнате становится тихо. Только часы на кухне громко отсчитывают секунды. Я чувствую, как учащённо бьётся сердце, но останавливаться уже не могу. Мне надо ему это сказать. Мне важно это ему сказать.

— Я только об одном прошу! Только об одном! Не ври мне никогда. Не обманывай. Пообещай мне, что, если вдруг чувства остыли или остынут, ты скажешь мне об этом открыто! Не надо никого другого в наши отношения, хорошо? В случае чего я просто уеду, и всё. Мы как цивилизованные люди разойдёмся без скандалов!

Слова вылетают стремительно, будто я боюсь, что он не даст мне договорить. Хочу выразить на самом деле только одну мысль: не предавай меня.

После того странного звонка от Энн этот страх точит меня.

— Малышка, тебя кто-то обидел в прошлом? — Давид смотрит на меня серьёзно, без привычной улыбки. — Если хочешь, мы поговорим об этом. Думаю, что смогу понять твои страхи. — Он осторожно берёт мою руку. — Если в прошлом так сильно кто-то тебя обидел, я ничего изменить, к сожалению, не могу. Но сейчас не понимаю, на чём сейчас основаны твои страхи. Я вроде не давал повода…

— Нет, не хочу о прошлом, — сразу же обрубаю попытку поговорить о нём. Ты просто если что, будь со мной честен.

Он молчит пару секунд, потом легко касается моего подбородка, заставляя встретиться взглядом.

— Конечно, — говорит без колебаний.

Но я вижу, что в его глазах остаётся вопрос.

— Как ты так легко согласился, словно не принимаешь мои слова всерьёз?

— А-а-а, Юлька! — Он качает головой, смотря на меня с недоумённой улыбкой, будто перед ним не я, а какой-то странный двойник. — Что с тобой? Ты же никогда такой… замороченной не была! Что произошло? Я тебя просто не узнаю!

Ловлю себя на мысли: а ведь и правда не была…

Раньше я смеялась над его шутками, даже сама подкалывала его, не зацикливалась на таких вещах. Но сейчас внутри будто что-то переломилось, и я не могу вернуть себя прежнюю. Ту, что не копалась в каждом его слове, не искала подвоха в каждом взгляде.

— Кстати, насчёт отъезда, — резко меняю тему, — ты мне так и не объяснил, почему я не могу уехать?

— Юль…

Он открывает рот, чтобы ответить, но в этот момент раздаётся пронзительный писк его телефона.

Я вижу, как его лицо меняется. Он совершенно точно не ожидал этого звонка сейчас.

— Извини, это важно, — бросает он, уже поднося трубку к уху.

И, как обычно, уходит в другую комнату.

Остаюсь стоять посреди кухни, слушая обрывки разговора. Он говорит на английском непринуждённо, даже смеётся иногда.

Вижу, что он из открытой комнаты периодически поворачивается и смотрит на меня, словно пытается понять — слушаю я его разговор или нет.

Но там всё привычно и обычно: контракты… сроки… да, я перезвоню позже.

Дальше я уже не слышу слов. Я чувствую всё равно, даже несмотря на этот деловой разговор: нет, моё чутьё точно мне не подводит.

Я не дура. Не истеричка. И не накрутила себя. Что-то совершенно точно происходит.

Что-то, чего я пока не понимаю. Но я обязательно разберусь.

Глава 5

Дав возвращается ко мне. Старается выглядеть непринуждённым.

— Кто это? — решаюсь спросить.

Похоже на допрос, согласна, но любопытство или ревность, сама не могу понять, гложет изнутри.

— По работе, — коротко отвечает мне.

— Энн? — настаиваю.

Имя вылетает раньше, чем я успеваю его остановить.

— Нет. Юль, что ты к ней прицепилась?

— Знаешь, женщин очень редко подводит чутьё. И моё чутьё мне говорит, что это она, не твоя коллега… Набери при мне сейчас ей, — иду в оборону.

Я скрещиваю руки на груди, подбородок приподнят. Это не просто подозрение — это уверенность, пропитанная моим очень горьким опытом.

Вижу, как напрягается Давид, желваки на лице ходят ходуном, но он не сдерживается, чтобы не послать меня куда подальше.

Воспитанный человек!

Его челюсть сжата так сильно, что мышцы резко очерчиваются под кожей.

Он дышит глубже, медленнее, будто считает про себя, чтобы не сорваться.

Другой бы, наверное, давно наорал, оскорбил, назвал истеричкой и наговорил гадостей, но Давид лишь смотрит в одну точку и молчит.

— Юль, не замечал за тобой раньше такой ревности. Я тебе сказал, что это не Энн. Просто поверь мне, и всё. Умеешь доверять? Пробовала?

— Пробовала однажды, — выдаю свою тайну. — Не получилось! — прикусываю язык, чтоб ему не пришло в голову задавать вопросы. — Ты можешь мне просто сказать…

Дав больше ничего не говорит, словно не видит смысла в этом разговоре, спокойно берёт телефон в руки и открывает экран, приложив палец, показывая данные по последним входящим.

Медленно, нарочито неспешно. Он держит аппарат так, чтобы я видела: никаких тайн.

— Смотри! Дора, — он невозмутим, словно нет ничего, чего бы мне стоило опасаться.

Имя звучит незнакомо, неестественно в этом контексте. Мозг лихорадочно соображает: кто