Читать книгу - "Обман на миллион - Елена Грасс"

— Ну что же… Тогда я поеду одна.

Обсуждать это я больше не вижу смысла. Резко отворачиваюсь и быстрыми шагами ухожу в комнату, хлопаю дверью — не сильно, но достаточно, чтобы он понял: я не шучу.

— Э-э-э, нет! — его шаги за спиной, быстрые, настойчивые.

Давид ловит меня за руку, разворачивает к себе, притягивает ближе.

— Если ты забыла, я тебе напомню. Какой был уговор?

Молчу, сжав губы. Теперь я отворачиваюсь от него.

— Хорошо, тогда я скажу, — его голос звучит терпеливо, как будто он объясняет что-то капризному ребёнку. — С того момента, как ты переехала ко мне, мы, кажется, договорились быть вместе всегда. И ездить везде, соответственно, тоже. Я тебя даже пару раз в командировку с собой брал, помнишь?

— Помню, — выдыхаю я. — Давид, в виде исключения, ну, пожалуйста…

Делаю самое жалобное лицо, какое только могу, но он лишь вздыхает и отводит взгляд.

— Ладно, и так задержался дольше обещанного тобой.

Игнорирует мои слова, эмоции, желания.

Да видимо, даже в виде исключения он против того, чтобы пойти мне на уступки.

Он отпускает меня и уходит, оставив меня стоять посреди комнаты с комом в горле. А я, не получив ничего, кроме очередного «нет», начинаю злиться.

Хорошо, понимаю: у него работа, дела, важные встречи. Но у меня-то всё проще. Я не прошу его бросать всё и мчаться со мной. Пусть он работает, а я отдохну.

Что особенного, если я просто хочу навестить родных.

Так почему он привязывает меня к себе, словно невидимой верёвкой?

Мысль, что я не могу сделать один шаг в сторону без его одобрения меня удивляет, и одновременно раздражает.

Надо же… Раньше за ним такого не замечала.

Если он думает, что может просто диктовать условия, то… он сильно ошибается.

«Милая, свари борщ! Он у тебя великолепный. Как я тебя отпущу⁈ Кто же меня накормит так вкусно кроме тебя?»

Сообщение в мессенджере всплывает на экране, усыпанное смайликами и виртуальными поцелуями. Давид явно пытается сгладить ситуацию, перевести всё в шутку. Но у меня в груди тяжелеет.

Вот оно что… Ответ на все мои вопросы. Кухарку, значит, отпускать не хочет.

Я откладываю телефон в сторону, но обида уже разливается тёплой волной по всему телу. Да, я расстроена. И даже сильнее, чем ожидала. Наверное, потому, что я слишком сильно соскучилась.

Это тоска не просто по родине. Это точка «своим».

По тем тёплым, шумным посиделкам в доме отца и Кристины, где пахло чем-то вкусным, а за столом всегда было тесно от смеха и разговоров. По подругам, с которыми можно было болтать часами ни о чём, но при этом чувствовать, что тебя понимают без слов. По приятелям, с которыми можно было спонтанно собраться и уехать куда-то на выходные, не думая о графиках и обязательствах.

А теперь…

Теперь всё по-другому. Не хуже. Нет. Просто по-иному.

Здесь, в Афинах, у меня практически никого нет.

Да, есть Давид. Есть его друзья, коллеги, его жизнь, в которую я вписалась. Но «моих» людей здесь нет.

Давид работает в крупной компании грузоперевозок. Два года назад его пригласили сюда как консультанта — временно, на пару проектов.

Но его знания, работоспособность и умение добиваться результатов настолько впечатлили руководство, что теперь он руководитель направления.

Один из самых ценных и высокооплачиваемых специалистов.

И я… я рада за него. Искренне. Но иногда мне кажется, что в его жизни теперь есть только работа. А я на вторых ролях, как приложение к его успеху.

Наше знакомство произошло совершенно случайно, когда я приехала отдыхать с подружками на море.

Желая осуществить свою мечту, погреть своё тело на море среди зимы, мы рванули с девчонками в тёплые края — на земли Турции.

Прогуливаясь с ними по улочкам вечернего Кипра, мы залюбовались закатом на пирсе, в то время, когда к нам подошёл симпатичный молодой человек и на хорошем английском спросил, как пройти в знаменитое кафе.

— I'm sorry, can you tell me how to get to the cafe «Art Café»?

Я единственная из нашей шумной компании знала английский. Не то чтобы в совершенстве, но достаточно для объяснений заблудившемуся иностранцу дорогу. Он стоял передо мной, высокий, с рюкзаком за плечами и картой в руках, растерянно оглядывая яркие вывески улицы.

Мне не составило труда помочь. Я быстро нарисовала в воздухе маршрут, и он сразу же оживился.

Его улыбка была тёплой, почти благодарной, а в следующее мгновение мне даже показалось, что он тихонько посмеялся. Не знаю почему. Может, над моим акцентом, а может, просто от облегчения.

Мы обменялись ещё парой фраз, но тут же девчонки, уже теряющие терпение, грубо схватили меня за руку.

— Пойдём! — фыркнула Катя, дёргая меня за рукав. — Хватит любезничать!

— Good luck! — салютовала я ему и побежала за подругами. — Эх, девчонки, с таким красавчиком поболтать не дали! — сетовала я шутя.

— Девушка! — его голос догнал меня, когда подруги уже почти утащили меня за собой. — Давайте отпустим ваших подружек и выпьем кофе в том кафе, о котором я вас спросил. Заодно и поболтаем. Вы с красавчиком, я с красавицей…

Давид тут же подмигнул так легко, словно мы были старыми знакомыми, а не случайными прохожими, обменявшимися парой фраз на чужом языке.

Я почувствовала тогда, как жар поднимается к щекам.

— Вы говорите по-русски? — а в голове в этот момент пронеслось: «Как же я облажалась». — Извините, я думала, вы англичанин… Ваш английский так хорош…

Он рассмеялся, и мне показалось, будто моя растерянность только развеселила его.

— Так же, как и ваш! Если честно, я тоже не сразу понял, что вы русская. Меня зовут Давид, — протянул руку.

Я автоматически пожала её, чувствуя, как ладонь слегка потеет от волнения.

— Юлия…

Он тогда крепко сжал мои пальцы на секунду дольше, чем нужно для обычного приветствия, и в этот момент что-то щёлкнуло в моей голове.

Это не объяснить. Это можно только чувствовать.

С тех пор все десять дней, что я провела на этом курорте, мы не расставались практически ни на минуту.

Он отменил свои планы, поменял билет на самолёт и остался ещё на два дня. И только просто потому, что не хотел уезжать. Потому что, как он сказал тогда: два дня со мной казались ему важнее, чем что-либо ещё на тот момент.

А через месяц ежедневных разговоров по видеосвязи, таких разных — смешных, глупых, иногда до трёх часов ночи, он просто, без лишнего пафоса сказал: Юлька, переезжай ко мне.