Читать книгу - "Во власти клятвы демона - А. Н. Кодл"

боль, потому что раньше она была совсем другой.

— Спасибо за ужин, Вэйна. Это одно из лучших блюд, которые я когда-либо ел.

И это была чистая правда.

Хотя где-то глубоко внутри теплилась слабая надежда, что она перестанет меня ненавидеть.

И еще мне очень хотелось снова попробовать ее еду.

Она покосилась на меня.

Когда сглотнула, на ее шее дернулся тонкий мускул.

— С… спасибо. Я рада, что тебе понравилось.

Щеки Вэйны вспыхнули.

Мой пульс тут же ускорился.

Я не ожидал такой реакции ни от нее, ни от себя.

Но было приятно узнать, что комплименты все еще способны ее смутить.

— Ты бы попробовал ее свиные ребрышки, которые она готовит целый день, — вставил Востен. — Они просто тают во рту. А ее выпечка? Если бы она пекла каждый день, я бы давно растолстел.

Она вежливо кивнула, но я заметил едва заметную улыбку на ее губах.

Внутри я недовольно проворчал, когда мы дошли до развилки.

Здесь наши дороги расходились.

Все ощущалось почти как раньше.

И мне неожиданно понравилось это чувство.

Хотелось, чтобы вечер не заканчивался.

Может, придумать повод увидеть ее снова?

Такой повод, при котором она действительно будет вынуждена меня терпеть.

Стоп.

С каких это пор я вообще стараюсь найти возможность увидеть женщину, которая весь последний год относится ко мне как к мусору?

Я покачал головой, отгоняя эту мысль.

Нет.

Дело вовсе не в ней.

Я просто хотел снова попробовать ее еду.

Именно так.

— Спасибо, что позволили присоединиться к вам сегодня вечером. Увидимся завтра, Вос. Вэйна.

Я перевел взгляд на нее.

Она снова избегала смотреть мне в глаза.

Но это все равно лучше, чем ее привычный убийственный взгляд.

— Рад был тебя видеть.

— Угу.

Только и ответила она.

Потом развернулась и пошла своей дорогой.

Прощание получилось так себе.

Но хотя бы без среднего пальца.

Уже прогресс.

— Увидимся! — крикнул Востен и поспешил за сестрой.

Еще несколько секунд я смотрел им вслед, прежде чем повернуть в сторону своего дома.

Через мгновение до меня донесся голос Вэйны:

— Нео! Вот ты где!

Я улыбнулся.

Сверху было отлично видно, как просияло ее лицо.

Востен попросил меня присматривать за ней.

Именно это я и делал.

Вороны подходили для такой работы лучше всего.

Я пробовал кошку.

Пробовал собаку.

Но они не были достаточно скрытными и далеко не всегда позволяли видеть то, что мне нужно.

Поэтому я остановился на вороне.

А она назвала его Нео.

Мой дом стоял недалеко от развилки, но был скрыт за небольшой рощей и не просматривался с дороги.

Мне всегда больше нравилось уединение, чем жизнь рядом с городом.

К тому же эта земля принадлежала мне. Я купил ее у отца.

Ночью было трудно разглядеть даже очертания дома, но я построил его своими руками и знал здесь каждый шаг, каждый камень, каждый клочок земли.

Я мог пройти по участку с закрытыми глазами.

Дом был почти закончен.

Оставались лишь мелочи внутри, которыми я занимался в свободное время.

Закрыв за собой дверь, я зажег свечу от лежавших на столике спичек и поднялся по мраморной лестнице наверх.

По дороге заглянул в кабинет, чтобы сделать пометки по работам на кухне.

Потом взглянул на календарь, пытаясь понять, когда найду время закончить оставшееся.

И тут дата заставила меня замереть.

Дерьмо.

Я совершенно потерял счет дням.

Как она успела подкрасться так быстро?

«Время пришло…» — довольно протянул голос внутри меня.

— Еще чего.

Я мысленно затолкал его обратно в ту дыру сознания, где ему и место.

Я был полон решимости держать его под контролем.

Но, услышав удаляющийся смех, эхом прокатившийся по голове, понял одну неприятную вещь.

Долго я не продержусь.

Особенно если учесть, что ждет меня завтра.

— Это был хороший вечер. Папе бы понравилось, — сказал Востен, нарушая тишину, когда мы подходили к дому.

— Ага…

Тьма успокаивала, умиротворяла, окутывала меня, словно желанный плащ. Я скучала по отцу. Хотела бы я, чтобы он был здесь. Сегодня ему исполнилось бы пятьдесят пять, и это был уже седьмой год, который мы встречали без него.

— Тебе понравилось?

— Несмотря на то что там был Деймон, да.

Востен тяжело вздохнул.

— Что? — простонала я, не скрывая раздражения. По его вздоху было понятно, что он расстроен.

— Ничего. Просто я не понимаю, что на тебя нашло. Еще минуту назад между вами всё было нормально, а потом вдруг нет. Ты когда-нибудь расскажешь мне, что случилось? — В его голосе не было упрека. Он и правда хотел понять.

Я знала, что это так. Но рассказывать не собиралась. Он ничего не смог бы сделать, а больно стало бы только сильнее.

— Просто забудь, Вос, — тихо сказала я.

— Деймон что-то сделал? Что-то сказал? Он причинил тебе боль?

— Ты спрашивал меня об этом сотню раз, и ответ всё тот же: нет. Хотела ли я, чтобы Деймон там был? Нет. Но это был далеко не худший вечер в моей жизни.

Самым худшим была ночь, когда убили отца.

Я до сих пор помнила каждое мгновение. Оно снова и снова прокручивалось в голове, словно в замедленной съемке. Каждая деталь оставалась такой же живой, как семь лет назад. Отца уводят. Крики матери. Руки, сжимающие мои запястья, пока нас с Востеном удерживают, не давая остановить тех, кто утаскивает отца во тьму.

Демоны.

Я ненавидела демонов.

А потом память неизменно возвращалась к следующей ночи. К рукам, обнимавшим меня в утешение. К тому, как я уткнулась лицом ему в грудь, а по щекам текли слезы. Деймон держал меня в объятиях до самого рассвета.

Востен открыл дверь дома, и я прогнала воспоминание, напомнив себе, почему имя Корсов до сих пор оставляло во рту горький привкус.

— Я знаю, — сказал брат, когда мы вошли внутрь. — И знаю, что ты не хочешь рассказывать. Но помни: я рядом, когда бы ты ни была готова.

Может быть, когда-нибудь, когда всё уляжется, подумала я.

Он провел рукой по волосам и выдохнул, когда я не ответила.

— Я чувствую это, знаешь.

— Что именно?

— Когда у тебя плохой день. Просто чувствую. Даже если мы не рядом. Так было с самого детства. Неважно, где ты находилась, я каким-то образом всегда знал. И недавно вспомнил, что однажды в прошлом году почувствовал, что ты очень расстроена.

Между нами всегда существовала такая странная связь. Что-то вроде внутреннего укола всякий раз, когда Востен был по-настоящему зол или несчастен.