Читать книгу - "Ритм - Татьяна Берест"

что я выкладываюсь, — отвечает Глеб с таким видом, будто это очевидно.

Марго уже листает меню и поднимает голову к бармену.

— Я хочу что-нибудь холодное.

— Коктейль? — уточняет он.

— Да.

— Мне тоже, — сразу говорит Глеб, поднимая руку.

Арсений, не глядя в меню, спокойно добавляет:

— Просто воду.

Марго переводит взгляд на меня.

— Ты что будешь?

Я на секунду задумываюсь.

— Тоже воду.

Бармен кивает и записывает заказ. И только один человек ничего не говорит.

Даниил сидит чуть в стороне, опершись локтем о стол. Он не смотрит меню и вообще не участвует в разговоре. Бармен бросает на него короткий вопросительный взгляд.

— Виски, — спокойно говорит Даниил.

— Как обычно?

Он едва заметно кивает.

Через минуту перед ним ставят низкий стакан. Янтарная жидкость в тяжёлом стекле, несколько кубиков льда тихо ударяются о стенки. Он берёт стакан в руку и делает глоток — медленно, спокойно, будто никуда не спешит.

И именно в этот момент я чувствую это.

Его взгляд.

Поднимаю глаза.

Он смотрит прямо на меня.

Не вскользь, не случайно, не между делом. Прямо. В упор.

Этот взгляд тяжёлый. Спокойный, почти ленивый, но настолько внимательный, что становится немного неуютно. Как будто он смотрит не просто на лицо. Глубже. Будто пытается разобрать меня по слоям, понять что-то, что я сама о себе ещё не знаю.

Вокруг идёт разговор. Марго уже что-то рассказывает бармену про выступление, Глеб смеётся над какой-то своей историей, Арсений спокойно слушает, иногда вставляя короткие реплики. Но я почти не слышу их.

Потому что Даниил продолжает смотреть.

Он делает ещё один глоток, не отводя глаз. Лёд тихо звенит в стакане, когда он медленно прокручивает стекло пальцами по столу. Свет лампы падает на его лицо сбоку, подчёркивает скулы, делает взгляд темнее.

И в этом взгляде есть что-то опасное.

Не агрессия.

Скорее хищное спокойствие.

Будто он просто наблюдает. Терпеливо. Внимательно. Как будто ему никуда не нужно спешить, потому что он и так знает, чем всё закончится.

Я чувствую, как внутри снова появляется это странное ощущение. Тёплая тяжесть где-то под рёбрами, неловкость, лёгкое головокружение — будто рядом слишком плотный воздух.

Я опускаю взгляд на стол.

Всего на секунду.

Но почти сразу понимаю, что он всё ещё смотрит.

И почему-то именно от этого становится ещё труднее поднять глаза обратно.

Вечер как будто постепенно растворяется. Сначала шумный, живой, полный смеха, он медленно оседает, становится мягче. Стаканы пустеют один за другим, разговоры теряют скорость, слова начинают плыть медленнее.

Марго рассказывает какую-то историю про концерт в маленьком городе, где во время выступления внезапно отключили свет. Глеб тут же начинает её перебивать, утверждая, что это был не просто свет, а «трагедия масштаба национального бедствия». Арсений слушает, слегка улыбаясь, иногда вставляет короткие реплики — спокойные, точные, из-за которых все начинают смеяться ещё сильнее.

Я тоже смеюсь. Иногда что-то спрашиваю, иногда просто слушаю. Всё происходит легко, почти естественно, как будто я сижу с ними уже много лет.

И только один человек почти не участвует во всём этом.

Даниил.

Он сидит чуть в стороне, плечом к стене. Перед ним стакан с виски, в котором лёд давно превратился в прозрачную воду. Он почти не пьёт — иногда делает небольшой глоток, больше просто держит стакан в пальцах, медленно прокручивая его по столу.

И смотрит.

Не демонстративно. Не так, чтобы это заметили все. Но достаточно, чтобы это чувствовала я.

Иногда я поднимаю глаза и ловлю его взгляд. Иногда стараюсь не смотреть вообще — но всё равно ощущаю его где-то на себе, как тёплое давление в воздухе.

И странно то, что для остальных это будто совершенно нормально.

Марго смеётся, наклоняясь через стол. Глеб уже размахивает руками, доказывая что-то Арсению. Никто даже не обращает внимания на то, что Даниил почти всё время молчит.

Будто он всегда такой.

Постепенно бар начинает пустеть. Музыка становится тише, официанты лениво убирают соседние столы. На нашем столе остаются только пустые стаканы, несколько салфеток и капли растаявшего льда.

Марго устало выдыхает и откидывается на спинку дивана.

— Всё, я больше не могу. Мне нужен горизонтальный режим.

Глеб смотрит на стол.

— Мы всё выпили.

Арсений проверяет телефон.

— Почти два часа ночи.

Несколько секунд никто ничего не говорит.

И вдруг я чувствую движение рядом.

Даниил.

Он медленно ставит стакан на стол. Тихо. Стекло глухо касается дерева.

Потом поднимает голову и смотрит на меня.

Прямо.

Этот взгляд уже знаком — тёмный, спокойный, тяжёлый.

Он несколько секунд просто рассматривает меня, будто что-то решает.

Потом чуть наклоняется вперёд.

— Пошли.

Я не сразу понимаю.

— Куда?

Уголок его губ едва заметно двигается.

— Развезёшь всех.

Он говорит это тихо, но так уверенно, будто это уже решено.

Я моргаю.

— Я?

Глеб начинает смеяться.

— О, это отличный план.

Марго сразу поворачивается ко мне.

— Ты водишь?

Даниил всё это время не отводит взгляд.

Он чуть склоняет голову.

— Ты же воду пила.

Голос низкий, спокойный.

— Значит, трезвая.

Он делает короткую паузу, всё ещё глядя на меня.

— Поводишь.

Мы выходим из бара почти одновременно. Ночной воздух холоднее, чем я ожидала, и после тёплого помещения он кажется резким. Улица почти пустая, фонари разливают жёлтый свет по мокрому асфальту.

Машина стоит там же, где мы её оставили. Я на секунду останавливаюсь, будто проверяя саму себя: как так получилось, что теперь именно я за рулём, а они спокойно рассаживаются по местам, как будто это самая обычная вещь на свете.

Глеб падает на заднее сиденье первым.

— Всё, я пассажир, — объявляет он с удовлетворением.

Марго садится рядом с ним и сразу начинает что-то тихо обсуждать с Арсением, который устраивается с другой стороны. Даниил садится впереди, рядом со мной. Закрывает дверь спокойно, без лишних движений.

Я завожу машину.

Первые несколько минут в салоне ещё звучат голоса. Глеб что-то рассказывает Марго, она смеётся, Арсений спокойно добавляет комментарии. Навигатор тихо подсказывает дорогу.

Но постепенно люди начинают выходить.

Сначала мы довозим Глеба. Он вываливается из машины, машет рукой и исчезает в тёмном подъезде. Потом Марго — она наклоняется между сиденьями, быстро благодарит за вечер и исчезает за калиткой дома. Арсений выходит последним из задних сидений, закрывает дверь аккуратно, как всё, что он делает.

— Спасибо, — говорит он спокойно. — До завтра.

И уходит.

Дверь закрывается.

И вдруг становится тихо.

В машине остаёмся только мы.

Я выезжаю на следующую улицу, почти автоматически держась правой полосы. В салоне мягко гудит двигатель, фонари пролетают мимо окна, оставляя короткие