Читать книгу - "Он мой Сентябрь - Евгения Ник"

мне стало казаться, что скоро мы заживём — Риту сорвало. А после очередного скандала, в котором я даже не помнил, из-за чего всё началось — сидел на кухне. Ночь. Чайник давно остыл. Я в полной тишине. Голова гудела. И никаких сил разбираться в очередной причине нашего оглушительного срача.

Тишина была такая плотная, что давила на барабанные перепонки. Я сделал глоток остывшего кофе, поднялся со стула и пошёл в ванную комнату, чтобы умыться. Только зашёл, как сразу услышал пение за стеной. Женское. Голос был мягкий, тонкий. Он не просто звучал — он ласкал слух, да чего уж там… казалось, обволакивал изнутри и скользил, как тёплая вода по коже. Меня даже передёрнуло от слишком реального ощущения этого голоса, как будто он прошёлся пальцами по позвоночнику.

Так, я впервые залип на ней.

На следующий день ловил себя на том, что жду. Когда она снова будет в ванной. Когда включит воду. Когда зазвучит. Абсурд, конечно, но я реально стоял и прислушивался как идиот. Даже ухом к стене прикладывался. Поймал её через несколько дней. Тогда у меня из рук выпал гель для душа и с грохотом ударился о дно ванны. Она замолчала сразу, и мне казалось, что виной тому — я.

В следующий раз её голос удалось услышать только через неделю. Я замер, боясь дышать, чтобы снова что-нибудь не уронить и не спугнуть её. И пока слушал, в голове сам собой начал складываться её образ. Брюнетка, с пухлыми губами и большими глазами. Волосы наверняка длинные. Улыбка широкая, а смех звонкий. А когда злится, то скорее выглядит забавно, чем угрожающе. Она любит музыку. Это очевидно. Возможно, читает женские романы о любви и обожает романтические комедии. А ещё мягкие напитки: латте, зелёный чай, а если алкоголь — то светлое вино.

Улыбнулся. И ещё больше захотел её увидеть. Вот только был нюанс.

Я с Ритой. Она с мужчиной, которого я видел пару раз и слышал через стенку. У нас были свои жизни.

Тогда зачем мне это было надо?

* * *

Просыпаюсь от громкого звона будильника, вырубаю его и сразу же ощущаю, что день будет… не ахти. Тупо серый. Три года, мать их, с Ритой, и последние месяцы я каждое утро встаю с ощущением, что кто-то открутил все винтики счастья. И выбросил, чтобы я не нашёл их, и не вкрутил обратно.

Вчера вечером снова поскандалили. Потому что приехал за ней, но дозвониться не смог. Подумал, что телефон оставила в раздевалке фитнес-центра. В итоге битых два часа прождал её на парковке, а оказалось, что мы каким-то образом разминулись и она уехала сама. В общем, сорвался на неё — могла ведь и позвонить или чиркнуть в мессенджер.

Задолбался… кровь до сих пор кипит, сил нет. И даже желание на примирительный секс отсутствует. Причём давно. И это мне совершенно не нравится.

Смотрю на Риту — спит под своим одеялом, отвернувшись к стене. А ведь ещё пару месяцев назад у нас было общее и спала она всегда лицом ко мне, либо на спине. Когда вообще у неё появилось это одеяло?

Вздыхаю, с какой-то вселенской усталостью поднимаюсь с кровати и плетусь в ванную. Быстро принимаю душ, бреюсь и, не завтракая, сваливаю на работу.

В офисе тоже всё идёт через жопу.

Захожу, как обычно, в восемь сорок три, и сразу иду на кухню. Хочу спокойно выпить кофе и разобрать почту до того, как коллеги начнут заполнять кабинеты. Но тут же появляется Анна Викторовна, наш юрист. С порога гаркает “Доброе утро!” и с папкой в руках надвигается на меня танком: губы поджаты, а взгляд такой, будто я с утра ей под дверь насрал.

— Семён, нам надо срочно пройтись по договору с “РиД Поставка”. Там есть нюансы…

Конечно, есть. У тебя всегда есть нюансы.

Я только киваю, хотя внутри уже поднимается что-то очень уставшее и очень матерное. Сидим над этим долбаным договором сорок минут. Слушаю, киваю, держусь. Она выводит меня на уровень “я больше никогда не хочу слышать человеческую речь”, но я всё ещё вежлив. Потому что работа.

Только эта стерва сваливает, как вваливается Павел Романович из бухгалтерии. Да чтоб его. Этот ещё более нудный.

— Семён, а почему у Тимошина сумма не сходится?

Я медленно поднимаю на него глаза, потому что сейчас любое резкое движение может закончиться убийством.

— Потому что у Бога сегодня выходной, и, видимо, его замещает сам Дьявол, Паша.

Он моргает. Пытается понять, шутка ли, это. А я даже не улыбаюсь. Просто смотрю и не моргаю, жду, пока он не начинает ёрзать и сам не находит ошибку. Извиняется. Уходит.

И так весь день.

Вечером возвращаюсь домой, ещё более унылым, чем днём. Прохожу в гостиную, и мне хватает секунды, чтобы понять: Рита на взводе.

Да я как бы тоже, милая!

— Привет, — говорю даже слишком спокойно.

— Привет, Осипов, — роняет она, не поднимая глаз от ноутбука.

— Оу… теперь называешь меня по фамилии?

— Не цепляйся, и без тебя настроение на дне, — отмахивается. Наклоняется ближе к экрану, словно ищет спасение там. От меня, судя по всему.

— Радует, что причина не во мне, но может, поделишься, что произошло? — подхожу ближе, останавливаюсь около дивана.

— Сём, ну не лезь, — кривит лицо в муках. — Иди отдохни, фильм посмотри, новости почитай… Тебе что заняться больше нечем?

Вот и вся любовь.

Состояние паршивое оттого что мы в каком-то тупике застряли. При этом на днях я собираюсь сделать ей сюрприз: хочу посетить вместе с ней отдел продаж одного из новых ЖК в хорошем районе, где есть парк, магазины, заведения. В общем, всё, что нужно для комфортной жизни. Посмотрим варианты квартир, условия и определимся с выбором. И надеюсь, как-то всё устаканится.

Почему-то сам не верю в свои планы.

Беру пачку сигарет — достаю одну. Щёлкаю зажигалкой. Пара затяжек. Плохая привычка — знаю.

Думаю. Думаю…

И тут слышу, что в соседней квартире тоже кто-то вышел. Затаиваю дыхание. Наблюдаю, как от сигареты, медленно тянется синеватый дым.

— Привет, — решаюсь поздороваться и тут же напрягаюсь всем телом в ожидании ответа. Надеюсь, это она.

— Пр… привет, — ОНА выдавливает почти шёпотом.

Улыбаюсь. Подаюсь немного вперёд, но всё, что могу разглядеть только её руки. Красивые, с тонкими длинными пальцами.

— Куришь? — спрашиваю её.

Мы не видим лиц друг друга из-за перегородки между балконами, но создаётся стойкое ощущение, что на её лице застыло недоумение.

— Нет, — отвечает