Читать книгу - "Он мой Сентябрь - Евгения Ник"

обсуждаем работу, коллег и как мы мечтаем об отпуске на море.

Примерно за полчаса до возвращения Серёги, Галя поднимает телефон, смотрит на время и поднимается из-за стола.

— Пойду я, а то боюсь, если встречу твоего мужика, то выскажу ему всё, что думаю. Тем более я сейчас смелая под винцом.

Посмеиваюсь, и мы вместе шлёпаем в прихожую.

Пока жду Серёжу, хожу и убираюсь на кухне после наших с Галей посиделок. Но то и дело захожу в спальню, прислушиваюсь. Так тихо. Соседей, скорее всего, нет дома.

Мой парень появляется позже, чем должен. Стою, привалившись к стене плечом, наблюдаю за тем, как он разувается.

— Так и будешь гипнотизировать меня? — недовольно говорит Серёжа и поднимает на меня взгляд.

— Где был? — спрашиваю, прищурившись, и складываю руки на груди.

— В зале, где мне ещё быть, — отвечает с лёгким недоумением в голосе.

— А почему так поздно вернулся? — не успокаиваюсь.

— Лиль, ты чё “озверин” приняла? Поругаться хочешь и не можешь повод найти? Или те самые дни на носу и у тебя ПМС?

Кровь бурлит, словно под кожей кто-то открыл кран с кипятком.

— Серьёзно? Ты реально сейчас решил это списать на ПМС?

Иванов закатывает глаза. У него на лице дурацкое выражение: “я устал, отцепись и не долби мне мозг”.

— Лиль, давай без истерик, ладно? — и просто проходит мимо, скрываясь в ванной, но не успевает прикрыть дверь, как я её дёргаю на себя.

— Без каких истерик? — взмахиваю рукой. Опускаю её, сжимаю пальцы в кулак. — Это так называется теперь? Я просто спросила, где ты был, а ты начал тут же ерунду собирать.

Он включает воду. Хорошо. Прекрасно. Гениально. Я разговариваю не с человеком, а со стеной. И так ежедневно на протяжении уже… скольки месяцев?

— Серёжа.

Только шум воды.

— Серёжа, посмотри на меня, — прошу уже дрожащим голосом и не могу понять, отчего он такой. От обиды или от злости.

Он поворачивается. Лицо холодное. Ноль эмоций.

— Ты пришёл позже. Я спросила. Всё. — дышу резко, коротко. — Почему ты делаешь из меня проблему?

— Потому что ты ей становишься, Лиль. Я просто хочу поесть и лечь. Можно?

Грудь сжимает. Пальцы дрожат.

— Я не прошу много, Сереж. Я прошу понять, что я не мебель. Я не фоновая музыка. Я твоя девушка. Если ты об этом стал забывать, то, возможно, нам не по пути… — говорю, а после разворачиваюсь на пятках и ухожу в комнату, заваливаюсь на кровать и с головой накрываюсь одеялом. Пытаюсь провалиться в матрас и желательно в собственную тишину, потому что в данный момент меня раздражает каждый звук, что он издаёт. Вот и сейчас слышу, как вода отключается. Шум шагов. Затем кровать прогибается под весом Серёжи. Он не прижимается, но его дыхание касается моей шеи.

— Ну ты чего? Какие “не по пути”? Ты чего несёшь?

Молчу. Я и сама не знаю, что я “несу”. Просто из-за всего постоянно накручиваю себя, ещё и вино, видимо, в голову ударило.

— Всё же хорошо, — продолжает он тем же ровным голосом. — Мы просто загнались. На работе выгорание, усталость, нервы. Ты же знаешь, как сейчас у меня график скачет. Народ с отпусков, дач вернулся, в зале сейчас свободной дорожки и не найти. Вон, у меня сегодня два новых клиента пришли.

Он осторожно касается ладонью моей спины. Не требовательно. Не грубо. Просто контакт. Он знает, что сейчас я в таком состоянии, что от простого поглаживания могу растаять.

И я действительно чувствую, как напряжение в плечах чуть отпускает.

— Я не против говорить, — мурлычет он. — Просто… давай не ругаться. Я правда хотел домой. К тебе.

Медленно убираю одеяло со своего лица. Поворачиваюсь к нему. Он рядом, такой родной… привычный. И хоть в груди ещё всё сжато, я просто это игнорирую. Тянусь, нахожу его губы и мягко целую, а потом тут же отстраняюсь. Не хочу проявлять инициативу. Пусть сам.

Серёжа смотрит на меня с каким-то ожиданием, но когда не видит от меня реакции, сам подаётся ко мне, скользит рукой на поясницу, потом ниже. Чувствую, как в животе раскручивается медленное, знакомое тепло.

Срываюсь, закидываю ногу ему на бедро. Он чуть хрипло выдыхает мне в губы, и я тут же прижимаюсь своими, ныряю языком в его рот. А затем… “Есть такая привычка — любить” — всплывает в голове собственный голос. И следом новая мысль: “А слышит ли нас сосед?”

И почему-то от этой мысли по коже бегут противные мурашки. Я отстраняюсь и хрипло говорю:

— Давай спать.

Глава третья

Лилия

С самого утра злющая. Всё, потому что, вчера, когда я сказала Серёже “Давай спать” — он, бес его дери, обрадовался. Да, он не захлопал в ладоши от счастья, но без возражений кивнул, повернулся ко мне задом и через три минуты уже засопел.

Шлёпаю по кнопке чайника, как будто это она виновата во всех моих бедах, упираюсь бёдрами в столешницу и смотрю в окно. И когда слышу шаги своего парня, даже не веду головой в его сторону.

— Доброе утро, — говорит, сквозь зевоту, а затем заводит руку за спину и почёсывает её. — Кофеёк замутишь?

— Замутишь-замутишь… — бормочу.

— Что опять? — вздыхает он.

— Да нет, всё в порядке, — мотаю головой и всё-таки поворачиваюсь в его сторону. — Завтракать будешь?

— Да, — тут же улыбается, уловив потепление в моём голосе.

За десять минут готовлю завтрак. У Серёжи всё стандартно: Мясо. Много мяса. И овощи. А у меня просто тост, на котором лежит жареное яйцо. Сидим — едим.

— М-м, — поднимает он палец вверх. — Я же тебе не говорил… Знаешь, кто у меня новый клиент?

— И кто же? — подпираю подбородок со скучающим видом.

— Соседка из восемнадцатой.

Тут же вытягиваюсь струной, не веря своим ушам.

— Чего?

Серёжа кивает в сторону стены, за которой живёт он, тот самый сосед, и говорит:

— Соседка наша.

В груди ком. Сначала маленький, потом растёт, распирает рёбра, сжимает горло и, кажется, я вот-вот задохнусь. Сердце пытается вырваться наружу. Моргаю, как какая-то дурочка.

— И… как она?

Серёжа хмурит брови, раздумывает несколько секунд перед ответом, а, потом пожимая плечами, говорит:

— Обычная.

Спустя неделю

Захлопываю за собой дверь, скидываю с ног грязные ботинки, брызги разлетаются по светлой керамогранитной плитке. Смотрю на эти коричневые пятна пару секунд, затем задираю вверх голову и просто рычу зверюгой.

— Ненавижу! Ненавижу осень! И этот… мерзкий сентябрь! И…

Вдруг раздаются голоса. Кажется, ругань. Женский и мужской. В подъезде.