Читать книгу - "Порочный наследник - М. Джеймс"

Теперь я миллиардер. У меня есть водитель, особняк, возможность покупать или арендовать другую недвижимость, если я не хочу жить там постоянно. У меня есть охрана, штат прислуги. Непомерно много богатства и власти.

Я могу быть кем хочу, и делать, что хочу. И все же...

Когда я думаю о желании, первое, что приходит мне на ум, — это лицо Энни. Шокированный взгляд, когда я вошёл в кабинет Ронана, движение её горла, когда она сглотнула, быстрый вдох. Этот последний звук... боже. Я помню, как он коснулся моих губ, этот тихий возглас удивления, и мой член мгновенно напрягся у бедра.

Она — единственное, чего я не могу получить. Чего бы я ни хотел, даже если бы она сама этого хотела, Ронан никогда бы этого не допустил. Он дал понять это перед тем, как я вышел из его кабинета. Энни не для меня и никогда не будет моей.

Но я не могу выбросить её из головы. Не могу перестать думать о том, как прекрасно она выглядела, о том, что, вернувшись сюда, я уже никогда не смогу полностью забыть её.

Я никогда не перестану хотеть тебя. Обещание мальчика, который не понимал, что может значить такая клятва. Но для меня, взрослого мужчины, ничего не изменилось. Я по-прежнему отчаянно хочу её.

Машина останавливается во дворе перед особняком Де Луки, и я выхожу, поправляя куртку, чтобы защититься от январского холода. Здесь мрачно и промозгло, снег всё ещё лежит толстым слоем там, где его расчистили на подъездной дорожке и во дворе, деревья вокруг особняка голые на фоне холодно-серого неба.

У меня такое чувство, будто я на театральной сцене, будто мне досталась роль дона. Это чувство только усиливается, когда я подхожу к входной двери и меня встречает управляющая домом, высокая, суровая на вид женщина, которая представляется Флорой.

— Я покажу вам дом, мистер Каттанео, — говорит она с сильным итальянским акцентом. Её тон профессионален, но я слышу в нём недовольство, значит, она не в восторге от судьбы Рокко. Я делаю мысленную пометку, что нужно подумать, стоит ли её поменять.

К тому времени, как мы заканчиваем экскурсию, я уже решил, что это не имеет значения, потому что ни за что на свете я не буду жить здесь постоянно. Особняк построен в итальянском стиле — это явная попытка Де Луки привнести старый мир в новый. Это прекрасно спроектированное здание, хотя и немного вычурное. На мой вкус, здесь слишком много мрамора, а массивная мебель, бесчисленное множество предметов искусства и антиквариата, а также старинные ковры и светильники создают ощущение, будто я на экскурсии в музее. Здесь красиво и, безусловно, исторически значимо, но я знаю, что чувствовал бы себя так, будто нахожусь на выставке в Смитсоновском институте.

Я делаю мысленную пометку: нужно выяснить, можно ли внести исторический дом в реестр Бостона, предложить экскурсии и дать Флоре указания по уходу за домом, заверив её, что я буду регулярно наведываться и платить за полный штат обслуживающего персонала.

Затем я пишу Ронану и прошу порекомендовать риелтора, который мог бы встретиться со мной сегодня. Не проходит и получаса, как мой водитель везёт меня в центр города, где мне устраивают головокружительную экскурсию по нескольким умопомрачительно дорогим квартирам, пентхаусам и особнякам в Бостоне.

К тому времени, как солнце начинает садиться, я уже совершенно измотан. Я обещаю риелтору, что позвоню им завтра, беру с собой папку с фотографиями потенциальных домов и прошу водителя отвезти меня обратно в отель Godfrey, где я остановился. Как только я оказываюсь в номере, я заказываю еду в номер — стейк и лучшую бутылку красного вина, которая у них есть, и иду в душ, чтобы смыть дневную усталость и подготовиться ко сну.

Но даже под горячими струями душа я не могу полностью расслабиться. Не могу, потому что хотя бы наполовину это связано с тем, что я не могу перестать думать об Энни.

Блядь. Я резко втягиваю воздух, снова и снова прокручивая в голове момент, когда я увидел её. Мой член напрягается, пока набухшая головка не начинает задевать натянутую кожу живота. Я опускаю руку и сжимаю себя, пытаясь побороть желание сделать больше. Но в тот момент, когда моя ладонь касается напряжённой плоти, по спине пробегает волна обжигающего удовольствия, и я не могу удержаться от того, чтобы не провести рукой по стволу длинным, медленным движением.

Боже, помоги мне, я не могу перестать думать об Энни, когда делаю это. Её идеальное лицо в форме сердечка, молочно-белая кожа, усыпанная веснушками, пухлые губы в форме бантика, такие же сочные, как я их запомнил… даже более сочные. Эти мягкие волнистые волосы, по которым я так хотел провести руками, тело, за которое я бы отдал всё, что угодно, лишь бы снова его увидеть. Выражение её лица, когда она увидела меня... я возвращаюсь к этому снова и снова: как её губы приоткрылись, а глаза расширились, как она осознала происходящее, как на мгновение в них вспыхнуло желание, которое, я знаю, я увидел, когда она смотрела на меня.

Не успеваю я опомниться, как уже вовсю дрочу и не могу остановиться. Мне не стоит думать о ней после стольких лет, фантазировать о женщине, которая никогда не была моей. Но я, чёрт возьми, не могу остановиться.

Я втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы, упираюсь рукой в кафельную стену перед собой и начинаю усердно работать членом, отдаваясь во власть бушующей похоти, которая не отпускает меня весь день. Мои мысли несутся вперёд без моего ведома, представляя Энни в другом кабинете — моём кабинете, кабинете, которого у меня ещё нет, прислонённую к стене, пока я благоговейно стягиваю с неё одежду.

Каждый сантиметр воображаемой обнажённой кожи посылает новую волну удовольствия по моему ноющему члену, а яйца напрягаются, когда я оказываюсь на грани разрядки. Её гладкий живот, изгиб талии, маленькие холмики груди — я представляю себе розовые соски, которые напрягаются в прохладном воздухе, когда она снимает бюстгальтер, упругие и твёрдые, они касаются моих губ, когда я наклоняюсь, чтобы провести языком по её груди...

Мой член извергается в спазме такого сильного удовольствия, что у меня едва не подкашиваются колени, а в душе эхом разносится болезненный стон, пока я лихорадочно дрочу, доводя себя до оргазма. Сперма брызжет на кафельную стену, струя за струёй, сильнее, чем я когда-либо кончал, даже с настоящей женщиной. Оргазм настолько сильный, что у меня кружится голова,