Читать книгу - "Академия Эвейл. Мечты сбываются, или каждому по чуду - Ринэя Грин"

его сума, утягивали в пучину отчаяния. Сердце медленно, но громко бумкало в ушах и дышать почему-то было очень тяжело.

— … командовать прислугой, ходить по магазинам и женским салонам, устраивать шумные вечера, заказывать много-много заморских сладостей и тканей…

Услышанное заставило огневика открыть глаза. Его Луана никогда так не разговаривала. Не заискивала, не тараторила. И уж тем более не мечтала о шумных вечерах и походах по магазинам.

Его внутренние сомнения еще подавали признаки жизни, нашептывая о том, что Лу такая же мошенница, как и Жюстина, что улыбалась она ему не искренне, а только из-за любви к богатству. Но де Эскофье больше не слушал голос недоверия. С тех пор, как он осознал свои чувства к подсобнице, этот внутренний раненый голос звучал все тише, реже и неувереннее.

Он вгляделся в парк. Шербон, не замечая метаний хозяина, аккуратно полз на брюхе вдоль дорожки. Его уши то приподнимались торчком, улавливая звуки, то подергивались, разбирая голос Лу. Арно припустил следом.

Каждый шаг давался ему все легче, и он все сильнее осознавал неправильность и несуразность этого… свидания? Иногда Лу поворачивалась к парку и на ее лице он видел неловкость и раздражение. Но глядя на Гийома она вновь щебетала разные глупости, угостила воздушника конфетами и призналась в воровстве.

Через несколько мгновений Арно и Шерби начали подмечать странное поведение не только Лу, но и Лигарде. Он некрасиво чесался, чихал и даже умудрился во всеуслышанье испортить воздух. Огневик так яро вглядывался в лицо Гийома силясь понять, что с ним такое, что упустил смысл заданного подсобницей вопроса. В ответ на вопрос Лу, Лигарде очень быстро признался ей, что не так уж она ему и нравится и поторопился удалиться.

Лишь когда девушка с любовью погладила волчицу в корзинке и легко рассмеялась, де Эскофье понял, что Лигарде был дан от ворот поворот. Изящный и обидный.

Лу, ловко взбежала на крылечко, открыла дверь и весело крикнула:

— Я пришла.

Уютную тишину парка разрезал сумасшедший хохот огневика. Просмеявшись, он зачерпнул руками снег, слепил круглый комочек и запустил в Шерби. Волк радостно оскалился, повернулся к другу спиной, и замолотил по снегу лапами так, что Арно мигом превратился в снежную скульптуру. Они еще долго бегали по парку, валялись в снегу, дергали за ветки, роняя пухлые шапки друг другу на головы и еще долго лежали на ясной, освещенной луной, полянке, глядя на звезды.

Глава 18

Перемены

Утро в домике подсобников началось раньше обычного. К тому моменту как месье Канова спустился на кухню, чтобы привычно приготовить чай и нехитрый завтрак, мадам Элем уже накрыла на стол.

— Как ваша голова, месье Оливье? — участливо спросила женщина.

— Ваш чай, мадам Барош, сотворил чудо. Я чувствую себя бодрым и горы готов свернуть.

— Ну-ну, — рассмеялась бабушка Луаны, — горы не надо.

— Обычно на следующий день после приступа головной боли, я ощущаю слабость во всем теле и не могу даже повернуть голову в сторону, а сегодня я будто заново родился. Мадам Барош, у вас золотые руки и я очень рад что вы приложили их моей голове.

— Я рада, что вам стало легче. Прошу, садитесь за стол.

— М-м-м, чем так вкусно пахнет? — заглянула на кухню мадам Боннет.

— Это бабушкины волнушки, мадам Сесиль, — потеснила подсобницу Луана.

Мона протиснулась между ног подсобников на кухню, запрыгнула на стол и громко потребовала свою порцию.

Румяные тонкие полублинчики-полулепешки ровной стопкой стояли на небольшом круглом блюде. Вокруг блюда в небольших пиалах располагались начинки: яблочно-коричная, сырно-ветчинная, творожно-медовая, ягодно-сливочная.

Месье Канова потер руки, разлил по кружкам ароматный кофе и сказал:

— Эх, как же сегодня не повезло тем, кто долго спит. Вряд ли им что-то останется.

— Неужели ты думал, что я пропущу завтрак, когда в доме гостит мадам Элем? — хриплым ото сна голосом возразил внезапно появившийся почтальон. — Вот уж не дождетесь.

— Я этого тоже никак не могу оставить в стороне, — заявил Пьер и плюхнулся на табурет рядом с Моной.

Хоть на завтрак и было отведено мало времени, подсобники наелись до отвала, наговорились на неделю вперед и успели получить небольшие подарочки от бабушки Лу.

Для месье Канова женщина оставила свой травяной сбор от головной боли, Пьеру был подарен теплый вязаный жилет, чтобы парень не простывал когда работает в расстегнутой куртке на морозе, мадам Сесиль стала обладательницей новой теплой шали, украшенной новогодними узорами, месье Бассету был вручен небольшой мешочек орешков и шерстяная повязка на колено.

На обед для подсобников мадам Барош приготовила пирог из индейки и заправила бульон специями и зеленью вместо чая к пирогу. По очереди подсобники разошлись на свои рабочие места, а месье Канова и Лу проводили женщину на утренний омнибус.

— Ну что? За работу, — с неохотой скомандовал месье Оливье.

Лу вздохнула, кивнула и поплелась следом за садовником. На душе было тоскливо. Мадам Элем своим присутствием дарила уют, тепло и радость. Это чувствовали все вокруг и не хотели терять этот свет даже ненадолго.

Но работу никто не отменял и Лу, поднявшись на третий этаж продолжила приводить аудитории в порядок.

Погода сегодня была ясная и убирать дорожки не требовалось, другой работы сегодня для Луаны не нашлось, и они с Моной, прервавшись на обед (на котором огневика не было), успели убрать аж три аудитории. За ужином подсобники доели пирог мадам Элем и разошлись по своим комнатам.

Лу, расположившись на подоконнике чистила кристаллы и вспоминала прогулку в МонтКлер. Внезапно Мона жалобно заскулила и повалилась на пол прикрывая мордочку лапками.

— Что такое, милая? — испуганно подскочила к волчице Лу.

Мона тяжело дышала и жалобно скулила. Девушка дотронулась до носика волчицы. Он был сухим и горячим. Забеспокоившись еще сильнее, она уложила звереныша в корзинку, выбежала из комнаты, накинула куртку и рванула в зверинец.

Она очень надеялась, что месье Гринье еще на месте, ну или хоть кто-то кто смог бы помочь Моне.

К счастью зоолог был в своем кабинете и увидев растерянную Луану в помощи не отказал.

Он по обыкновению положил волчицу под лампу и долго водил над ней руками, хмурился и во что-то всматривался.

— Пу-пу-пу, у меня для вас две новости: плохая и хорошая, — устало произнес месье Гринье.

— Она в порядке? — спросила Лу.

— Да, более чем. Она здорова