Читать книгу - "Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак"

меня — тайного мага воды, до смерти боящуюся гроз. Дочь погибшей матери и презирающего ее отца. Он был моим лучшим другом долгие годы. Единственным утешением после смерти Суры и Тумаса.

Я не хочу причинять ему боль.

Но сейчас, когда он небрежно закинул руку мне на плечо, что-то изменилось. Я изменилась. Я больше не хочу его так, как прежде. Я все еще люблю его — думаю, буду любить всегда, — но жгучая страсть исчезла.

Тоска давит на сердце ржавым якорем.

Неправильно. Неправильно. Неправильно.

Скоро все изменится.

Я тяжело сглатываю, преодолевая комок в горле.

— Вторая партия провизии прибыла? — спрашиваю я.

Дак потирает шею, усмехаясь.

— Да. И представляешь — Арбинж прислал в три раза больше оговоренного. Мясо, овощи, зерно. Либо кто-то совсем не умеет считать, либо у них столько золота, что они его не замечают.

Я хмурюсь. Это не похоже на ошибку. Впрочем, если это значит, что мой народ не будет голодать, я не стану задавать вопросов. Когда все закончится и Варад будет мертв, они больше никогда не узнают голода.

— Как отец? — Мой голос падает. — Он не ответил ни на одно мое письмо.

В слова прокрадывается горечь, которую я не успеваю сдержать.

Дак вздыхает и целует меня в макушку.

— Он в порядке. Переживает за тебя. Я пытался убедить его написать ответ, но он не видит в этом смысла. Любое письмо прочитали бы несколько раз, прежде чем оно попало бы к тебе.

Не видит смысла? Он мог бы спросить, как я, не раскрывая плана. Хорошо ли со мной обращаются. Не обидели ли меня. Не нужно ли мне чего. Глаза щиплет от слез.

— Эй, — тихо говорит Дак. — Помнишь, как я только появился во дворце? Что вы с Сурой устроили?

Я выдавливаю смешок при этом воспоминании. Мне было пятнадцать, и я была в ярости, что отец назначил мне наставника, не спросив меня. Я ожидала увидеть ворчливого, закаленного в боях старика, а не красавца двадцати лет.

Тумас пытался нас отговорить, как он часто делал, но Суру было не остановить, если она что-то вбила себе в голову. Мы предложили Даку экскурсию по столице, тащили его через снег и лед к открытому морю. Доплыли на каноэ до острова Тарка и бросили его там, уплыв обратно.

— Не самая лучшая наша идея, — смеюсь я, вытирая глаза. — Особенно когда ты просто заморозил воду и пришел обратно по льду, готовый нас придушить.

Дак посмеивается.

— Я был чертовски зол. Тогда я понял, что с тобой мне скучно не будет. — Он берет меня за щеку, и вся веселость исчезает с его лица. — Я знаю, как тебе тяжело. Я вижу это — ты стала другой. Но почти все закончилось, Майя. Все это было не зря. Потерпи еще немного. Ради меня.

Я смогу.

Я вытерплю.

Только ложь, в которую мы выбираем верить, позволяет нам двигаться дальше.

Глава 45



Грегоран и Фрейнк сопровождают меня по пути в лазарет. Походка у меня вялая, плечи поникли, будто на них взвалили тушу неподъемного овцебыка. Больше всего на свете мне хочется сейчас лежать в постели, зарывшись лицом в подушку, которая еще хранит едва уловимый аромат дыма — запах Зева, слабеющий с каждым днем. Мои ночи полны тревог, я постоянно ворочаюсь. Это настоящая пытка. Жаль, что не удалось поспать подольше этим утром.

Но принцессам не положено нежиться в постели.

Или выбирать.

— Принцесса? — Грегоран прочищает горло. Он смотрит на меня в ожидании ответа, когда мы заворачиваем за угол. Приливы. Я прослушала его вопрос.

— Прости, что ты сказал? — спрашиваю я.

— Я спросил, все ли в порядке?

Я напрягаюсь. Он что-то заподозрил?

— С чего бы мне быть не в порядке?

Лицо Грегорана краснеет, он украдкой бросает взгляд на Фрейнка, идущего позади.

— Прошу прощения, принцесса. Не хотел быть навязчивым. Принц Зевейр велел нам присматривать за вами, пока он в отъезде. А вы выглядите… печальной.

Я поджимаю губы, когда новая волна вины, словно безжалостный прилив, обрушивается на сердце. Конечно, он попросил стражу следить, чтобы я была счастлива. Конечно, он, вероятно, беспокоится обо мне прямо сейчас.

И все же, я не печальна. Я… я сосредоточена. И мне нужно больше спать.

— Благодарю за беспокойство.



Я подавляю зевок, передвигаясь по тихому лазарету, поправляю подушки и разглаживаю простыни. Созон отправился домой, а последний пациент ушел вскоре после него.

Мой взгляд задерживается на койке, где Зев кормил меня супом с ложки. Другие мужья так же носятся со своими женами? Что-то мне подсказывает, что нет. Перед глазами появляются его теплые серые глаза, и новая отрезвляющая волна вины накрывает с головой.

Я не могу позволить Зеву умереть.

Просто не могу.

Я не дам ему выпить отравленного вина.

Он простит меня за то, что я сделала, и за то, что еще предстоит сделать. Я уверена в этом. Он ненавидит своего отца и брата не меньше, если не больше, меня. Я смогу убедить его.

Мы могли бы править Арбинжем и Тундрейном вместе.

Но отец… смогу ли я убедить его оставить Зева в живых? Принять его как зятя?

В памяти всплывает ледяной голубой взгляд отца, и я невольно вздрагиваю. Буду решать проблемы по мере их поступления.

Пока что нужно сосредоточиться на насущном.

Придерживаться плана. И сохранить Зеву жизнь.

Шкафчики тихо щелкают, пока я открываю и закрываю их.

Где же оно?

Разноцветные флаконы, рулоны бинтов, ряды острых инструментов.

Нет, нет, нет.

Еще пара банок, и вот оно.

Масло червякоры. Действенное противоядие почти от любого яда.

Если Зев все же выпьет зинфаделан, если я не успею объясниться вовремя, я буду готова. Мои пальцы сжимают прохладный стеклянный пузырек, и вдруг…

Кто-то прочищает горло за спиной.

Я замираю. Проклятие. Настолько ушла в свои мысли, что не услышала шагов.

Я медленно поворачиваюсь, упираясь спиной в столешницу.

Это король Варад.

Глава 46



Холодные зеленые глаза оценивающе скользят по моему обручальному кольцу. Увидел ли он масло червякоры, прежде чем я закрыла шкафчик?

— Ваше величество. — Я приседаю в глубоком реверансе. Желудок сводит. — Не ожидала вас увидеть.

— До меня дошли слухи о твоем рвении, — говорит он, небрежно обводя рукой скудное убранство лазарета. — Созон тобой очень доволен. — Король хмурится, словно ему противна сама мысль о том, что кто-то может быть мной доволен. — А ему