Читать книгу - "Психо-Стая - Ленор Роузвуд"

Ты хотел быть учёным. Изучать древние тексты, сохранять историю нашего народа. Но твоя семья нуждалась в тебе — в командире Королевской Гвардии, на месте твоего отца.

— И я адаптировался, — его голос шершавый, будто потёртая ткань. — Как и ты адаптируешься.

— Но ты несчастлив.

Он молчит долго — так долго, что воздух успевает стать прохладнее, а на небе загораются первые звёзды, сияя, как крошечные алмазы на темнеющем индиго.

— Счастье не всегда возможно, — произносит он наконец. — Иногда долг должен быть достаточным.

От этой покорности, звучащей в его голосе, внутри что-то ломается.

Не задумываясь, я тянусь к краю его шарфа и цепляю его пальцем, опуская ткань.

Он позволяет — хотя глаза расширяются от неожиданности.

— А если мне не хочется, чтобы этого было достаточно? — шепчу.

Он замирает, его вдох сбивается.

— Хамса⁠…

— А если я хочу большего?

Мы сидим слишком близко, и пространство между нами дрожит от того, что может произойти. Я вижу, как в нём что-то трескается — желание темнеет в его ореховых глазах, делает взгляд тяжёлым.

— Мы не можем, — выдыхает он, но не отстраняется.

— Почему?

— Потому что ты — принц.

— Я не хочу им быть.

Его ладонь поднимается к моему лицу, тёплая, уверенная, большой палец медленно скользит по скуле. Я цепенею от этого прикосновения — хотя сам же снял с него шарф.

А потом он резко тянется вперёд и прижимает свои губы к моим.

Поцелуй — отчаянный, голодный, в нём годы несказанного, спрятанного. Я хватаю его за плечи, притягивая ближе, когда его язык прорывается в мой рот.

Его губы — болезненно мягкие, совсем не такие, какими я представлял в бесконечных украденных взглядах и случайных касаниях. Я таю под ним, пальцы запутываются в тёмных волосах, а он тянет меня ближе. Запах жасмина смешивается с его собственным — тёплым, пряным, выбивающим землю из-под ног.

Мы не должны этого делать.

Не можем.

Но я хотел этого слишком долго.

Тихий рык срывается у меня с губ, когда его зубы прикусывают мою нижнюю.

Этот звук будто срывает стопор внутри него — хватка крепнет, одна ладонь скользит на затылок, другая уверенно ложится на моё бедро.

От этого прикосновения по венам проносится ток.

— Хамса, — выдыхает он мне в губы. То, как он произносит моё имя — хрипло, голодно — заставляет меня дрожать. — Нам нужно остановиться.

Но он не отстраняется.

Вместо этого его губы спускаются к моей челюсти, к шее. Я запрокидываю голову, открывая доступ. Пульс бьётся под его ртом, бешено.

— Почему? — выдыхаю, слишком сбитым дыханием. — Почему мы должны?

Он прикусывает кожу на моей шее, вырывая из меня резкий вдох.

— Потому что ты — принц, — шепчет он на моей коже. — Альфы так не делают. Это был бы скандал, какого королевская семья ещё не видела. Твой отец⁠…

— Мне плевать. — Мои пальцы вцепляются в его плечи, когда он находит особенно чувствительное место. — К чёрту моего отца.

И прямо сейчас мне действительно плевать.

Я должен заботиться.

Но не могу.

Он смеётся низко, темно, близко к уху.

— Вот почему ты такой опасный, — он отстраняется ровно настолько, чтобы наши взгляды встретились, и голод в его глазах перехватывает мне дыхание. — Ты заставляешь меня хотеть невозможного.

Золотой ибис на его броши ловит последний отблеск солнца, привлекая моё внимание.

В глазке проблескивает что-то… неправильное.

Сердце падает.

Линза.

Он записывает это?

Ужас царапает горло изнутри, давит, душит.

— Адиир… — хриплю.

Он замирает, взгляд падает на брошь, следуя моим глазам.

— Ты всегда был наблюдательным, — произносит он тихо, почти разочарованно, проводя пальцем по позолоченному крылу нашей богини.

— Ты предал меня, — шепчу.

Как он мог?

Мы выросли вместе.

Мы были почти братьями.

Он поднимает взгляд — и на миг в его глазах вспыхивает вина, но исчезает так же быстро, как появилась. Уголок губ приподнимается в насмешливой ухмылке.

— Что такое? Ты думал, я на самом деле хотел тебя? — он усмехается мрачно. — Ты, может, и наблюдательный, но всё ещё идиот.

Мои руки двигаются прежде, чем я успеваю подумать. Я хватаю его за горло — находя нужные точки, перекрывая кровь к мозгу. Глаза Адиира расширяются — в шоке, в предательстве… даже сейчас слишком убедительно — пока я сжимаю.

— Зачем? — спрашиваю хрипло, голос рвётся из груди. — Оно того стоило?

Он царапает мои руки, пытается сбить хватку, но у меня больше рычага. Его рот открывается, будто он пытается выдавить хоть слово — но ничего не выходит.

Я чувствую его пульс под пальцами. Чувствую момент, когда его сопротивление начинает ослабевать. Я слишком хорошо знаю, сколько времени умирают таким образом. Точно знаю, что происходит внутри его тела, пока я медленно, методично выдавливаю из него жизнь.

Это знание подступает к горлу желчью.

Он не сводит глаз с моих до самого конца.

И даже когда осознанность тускнеет в его взгляде, ощущение предательства не исчезает. Будто это я предал его.

Когда он наконец обмякает в моих руках, я держу ещё тридцать секунд.

На всякий случай.

Точно так, как учился — изучая хрупкие структуры человеческого горла. Знание, созданное для исцеления, превращённое мной в оружие.

Руки дрожат, когда я опускаю его тело на мягкие подушки. Он выглядит спокойно — будто спит. Будто в любой момент распахнёт глаза и улыбнётся мне, пошутит про моё вечное мрачное настроение, дотронется до руки, когда в этом нет нужды.

Но он не сделает этого.

Я убил его.

Я убил мужчину, которого я…

Нет.

Об этом думать нельзя.

Нужно двигаться.

Бежать.

Я уверен — кто-то смотрит через линзу ибиса.

Скоро узнают всё.

Если я не исчезну прежде.

Слёзы жгут глаза. Я вырываю фальшивую брошь с его одежды, отдирая её. На всякий случай. Хотя это уже не меняет ничего.

Я не могу остаться. Нельзя рисковать.

Я бросаю последний взгляд на тело Адиира, грациозно раскинувшееся на том самом месте, где мы делили столько секретов.

Столько мечтаний.

Всё — ложь, в конце концов.

Закат окрашивает его кожу в золото и багрянец, пока я бегу в сгущающуюся тьму, оставляя позади всё, что знал.

Всё, что любил.

Всё, чем был.

— Добро пожаловать домой, принц Хамса.

Слова моей матери ломают стены, которые я возводил десять лет.

Мрамор под моими коленями будто вращается.

Словно я снова в тех снах, что душили меня после бегства, — просыпаюсь, захлёбываясь, уверенный, что вернулся в висячие сады, с кровью Адиира на руках.

Но это — реальность.

Холодный камень под коленями, шелест шёлка, звон