Читать книгу - "Доктор-попаданка. Подняться с низов - Анна Кривенко"

мужчина с задних рядов, — почему этого не было объявлено официально? Да и разве статус невесты позволяет опускаться до блуда?

— А кто сказал, что был блуд? — ещё ровнее выпрямился Роман Михайлович.

— Есть свидетельница! — выкрикнули с другого угла.

Роман Михайлович медленно повернул голову в сторону наглой лжесвидетельницы — некой Агнии Дмитриевны Карауловой — и ледяным взглядом окинул ее.

Она теребила дрожащими пальцами складки на юбке и была ужасающе бледной. Смотрела на молодого доктора с беспомощностью, в которой сквозило отчаяние — жалкое и умоляющее. Но он не повёлся.

— И не стыдно ли вам, барышня, так откровенно лгать? — бросил Роман Михайлович сурово.

Девица вспыхнула, её лицо пошло красными пятнами, руки задрожали ещё сильнее.

— Но… но я же сама видела! — начала она сбивчиво. — Она была там… голая!

— А что вы, позвольте спросить, делали в моей комнате в такое-то время? — возмутился Роман Михайлович. — Если уж вы застали блудодеяние, то его, как минимум, должен был застать и я. А я, что-то не припомню, чтобы вы приходили ко мне в комнату. И откуда у вас ключ? С чего вы шастаете по чужим помещениям по ночам? Может быть, вы воровка?

Агния отшатнулась. Доктора зашумели.

Я покосилась на главного обвинителя — тот нахмурился, но вмешаться не посмел.

Агния всё больше волновалась. Её дыхание стало частым, красные пятна сменились мертвенной бледностью. Глаза лихорадочно бегали, пальцы она уже заламывала с громким хрустом.

И вдруг девица закричала, очевидно потеряв нд собой контроль:

— Это я! Я должна была стать вашей невестой! — взвизгнула она, захлёбываясь слезами. — А вы выбрали это чучело! Как вы могли, Роман Михайлович?! Она же никто! А вы… вы даже не смотрели в мою сторону! Это невыносимо!

Роман Михайлович неожиданно усмехнулся и перевёл взгляд на своих обвинителей.

— Как видим, всё ясно, господа. Налицо соперничество. Девушка, которую вы называете свидетельницей, очевидно, сама пыталась добиться моего расположения. Соответственно, её показания могут быть ложью, продиктованной банальной ревностью. Как вы можете принимать такие речи за чистую монету, не исследовав всех обстоятельств?

Он выдержал паузу и закончил твёрдо:

— Поэтому я повторяю: никакого блудодействия между мной и Анной Александровной нет. Мы чисты. Наши отношения — кристально святы. Однако, по определённым причинам, она действительно ночевала в смежной комнате, которую я выделил ей по своей милости. Если кто-то хочет узнать причины — я готов обсудить их лично, без лишних ушей.

Такой решительный и уверенный тон Романа Михайловича обезоружил всех.

Агния зарыдала, развернулась и, прикрывая лицо руками, бросилась прочь.

Главный обвинитель поджал губы, но возражать не решился. Остальные доктора помрачнели, но никто не осмелился продолжить перепалку.

— Значит, обвинение снято? — уточнил Роман Михайлович с лёгкой, почти победной улыбкой. — Прекрасно. Тогда мы пойдём.

Он уже собирался развернуться, утаскивая меня за собой, но вдруг бросил через плечо:

— Ах да… от вас, Александр Петрович, я по-прежнему жду глубочайших извинений перед моей невестой.

Тот с трудом сглотнул, покраснел и, наконец, выдавил из себя:

— Простите меня… — поклонился он, хотя далось ему это явно нелегко…

Глава 45 Какой еще княжич?

— Что всё это значит? — я стояла напротив Романа Михайловича в его кабинете и напряжённо вглядывалась в его лицо. — Зачем вы назвали меня своей невестой?

Он недовольно поджал губы и отвернулся.

— А вы не хотите поблагодарить меня за то, что этим я спас вас от увольнения?

— Мне кажется, всё разрешилось бы гораздо проще и не менее хорошо, если бы вы просто сообщили, что временно приютили меня у себя, — возразила я упрямо, хотя понимала, что он прав.

Роман Михайлович фыркнул.

— Как будто это бы помогло.

— Но ведь мы всех обманываем! — не выдержала я. — Или думаете, это так просто? Назвали меня невестой, а потом через пару дней разорвёте помолвку? Тогда меня будут унижать ещё больше!

— А я пока не собираюсь её разрывать, — загадочно произнёс молодой человек, чем поверг меня в ступор.

— В смысле? — выдохнула я. — И как долго мне придётся носить этот так называемый статус?

— Посмотрим, — уклончиво ответил Роман Михайлович, уселся в кресло и посмотрел на меня с деловым видом.

— Давайте обсудим дальнейшую стратегию поведения. Поймите, я действую в ваших интересах — во имя памяти вашего отца.

— Да-да, — перебила его с досадой. — Ради моего отца вы сделаете всё, что угодно. Он ведь великий человек. Я уже знаю: из-за вашей совестливости и несомненного благородства вам приходится возиться с его никчёмной дочерью…

Я даже не знаю, отчего чувствовала себя настолько разочарованной. Боже, и когда я стала такой чувствительной?

Роман Михайлович проигнорировал сарказм в моём голосе.

— И всё же давайте будем благоразумны. Пока вы — моя невеста, никто не станет на вас покушаться.

— С чего бы вдруг? — выгнула я бровь.

— А с того, — Роман Михайлович посмотрел на меня дерзко. — Это высокий статус, если вы не понимаете. Недругам будет крайне непросто…

Он помолчал некоторое время и добавил уже серьёзно:

— Однако это не значит, что вы в полной безопасности. Правила остаются прежними. Ночью вы никуда не выходите, в одиночестве не остаетесь, работаете только в моём отделении — на виду у всех. Жить будете в женской половине общежития для высокородного персонала. Там безопасно. Ночью дежурят сторожа. Я предоставлю нескольких солдат — они будут проверять каждого входящего.

Моё возмущение понемногу поутихло. Я понимала, что должна быть благодарна. Он действительно спас меня от увольнения. А может, и от чего похуже.

Но быть его невестой — фиктивной — казалось дико унизительным. Как теперь соскочить с этого?

…Я ненавидела подобную форму зависимости.

Но, что самое страшное, где-то глубоко внутри себя — под всей этой злостью, раздражением и уязвлённой гордостью — теплилось странное, едва ощутимое чувство. Невеста? Невеста Романа Михайловича?

И было досадно. Я ведь прекрасно понимала, что это всего лишь слова, всего лишь прикрытие. Красивая ложь, фальшивка, ширма…

Я зло выдохнула, отгоняя нелепые чувства. С чего вдруг мне ощущать разочарование? Нет, нет, не может быть, чтобы меня это задевало! Бред какой-то… Да чтобы я даже краем сознания допускала желание быть невестой настоящей…

И всё же сердце упрямо не слушалось — стучало часто, будто знало что-то, чего не знала я.

Пришлось подавить эмоциональный раздрай.

— Спасибо за помощь, — буквально выдавила из себя, хотя действительно была благодарна. Но чувства, бушевавшие внутри, не давали расслабиться. — Я по-прежнему беспокоюсь о судьбе тех больных, которые остались в отделении отверженных. Есть ли возможность каким-то образом им помочь?

Роман Михайлович сразу посерьёзнел.

— Это