Читать книгу - "Я вылечу тебя - Джиджи Стикс"

начал капризничать, и я села на другой конец дивана, чтобы покормить его, ожидая, когда Лайл выйдет из ступора.

Он не выходил.

Когда наверху заплакала Эми, я потрясла Лайла и спросила, в состоянии ли он взять ребенка. В ответ он лишь устало кивнул, поэтому я передала ему Хита и бросилась на звук.

В ее спальне был полный беспорядок. Простыни свисали с окна, а вся ее одежда была разбросана по полу. Я искала ее в этом хаосе и услышала тихие всхлипы из-за двери шкафа.

Я не стала открывать ее, чтобы не обнаружить, что она прячется там с ножом. Вместо этого я постучала по деревянной панели и спросила, все ли с ней в порядке.

Она заплакала и сказала, что просто хотела помочь, и это разбило мне сердце. Я вспоминала прошлое, гадая, как, черт возьми, мы докатились до такого. Мы были такой счастливой семьей, пока я не объявила о беременности.

Вот тогда-то и начались проблемы, я уверена. На той неделе Эми впервые пришла ко мне и пожаловалась, что Долли отрезала ей прядь волос, пока она спала. Когда я отругала Долли, оказалось, что у нее нет волос на том же самом месте. На следующую ночь Долли пожаловалась, что ее матрас промок.

Доктор Форстер списал их выходки на соперничество между братьями и сестрами, заявив, что Эми угрожает появление на свет еще одного ребенка. Затем он выдвинул другую теорию: близнецы действуют сообща, чтобы помешать мне родить еще одного ребенка. Он посоветовал мне поговорить с ними и объяснить, что ребенок станет достойным пополнением нашей семьи.

Я была глупцом, что послушалась его. Все, что он предлагал, было равносильно наложению пластыря на гноящуюся рану.

Мне потребовалось приложить все усилия, чтобы отбросить обиду на доктора Форстера и сосредоточиться на Эми. Когда я наконец выманила ее из шкафа, она выползла, держа в руках куклу и ножницы. Я спросила, для чего это, и она сказала, что Шарлотта хотела получить прядь волос Хита.

Шарлотта хочет превратить куклу в тело, в котором она сможет жить, чтобы отомстить за свое убийство. По причинам, которые Эми не могла объяснить, Шарлотте также понадобилось несколько капель крови ребенка, чтобы завершить ритуал.

Я задала много вопросов, чтобы понять, в чем дело. Эми сказала, что убедила Шарлотту в том, что настоящий убийца вернулся в «Три судьбы». Шарлотта хотела, чтобы Эми перенесла ее душу в куклу, которую она могла бы отправить по почте в «Три судьбы», чтобы наказать Долли.

Эми — прирожденный рассказчик. Должна признать, что это изобретательный сюжет, но будь я проклята, если отдам частичку своего ребенка, чтобы успокоить плод ее воображения.

Я протянула руку и велела Эми отдать мне ножницы. Она отдала, но только после того, как уколола меня в ладонь и выступила кровь. Когда я закричала, Лайл не бросился вверх по лестнице, чтобы узнать, что случилось.

На несколько секунд я застыла, наблюдая, как Эми разбрызгивает кровь по кукле. Она думала, что делает это, чтобы спасти семью. Я задумалась, не ту ли близняшку я отправила в больницу. Может быть, я не заметила, что они обе расстроены из-за склонности Долли к драматизму.

Еще один подобный случай, и мне, возможно, придется отправить в больницу и Эми.

 

44. АМЕТИСТ

Мое сознание выплывает из-под тяжелого снотворного, и вместе с ним приходит тихий писк. Каждая мышца болит так, будто я пробежала марафон, кожа горит, а внутренности выжаты досуха. Как будто кто-то вынул из меня батарейки и оставил умирать в пустыне.

Воспоминания возвращаются ко мне, как пыльца. Патологоанатомическая лаборатория, заросли марихуаны, автобус… И Дельта. Я пыталась бороться с ним, но он был слишком силен.

Мое сердце разрывается на части. Он вернул меня к жизни.

Я жду, что Ксеро обнимет меня за талию и вкратце расскажет о том, что я пропустила, но все, что я слышу, — это учащенное биение моего пульса. Если его здесь нет, чтобы помочь мне разобраться в моих спутанных мыслях, тогда они, должно быть, накачали меня антигаллюциногеном, чтобы разлучить нас. У меня сдавливает грудь. Я не могу в одиночку терпеть наказание Дельты.

Ксеро?

Не получив ответа, я приоткрываю один глаз. Я в лазарете.

Здесь почти темно, только лунный свет проникает через окна. Стены белые и стерильные, но, по крайней мере, они не обиты тканью. И я лежу на больничной койке, а не на полу. Толстые ремни приковывают мое тело к жесткому матрасу, но сейчас я не смогла бы пошевелиться, даже если бы в комнате начался пожар.

Я смотрю на множество аппаратов с яркими светодиодными дисплеями, от которых у меня щиплет глаза. Что бы ни случилось со мной с тех пор, как меня схватили в автобусе, и до того момента, как я оказалась здесь, это должно быть что-то очень серьезное, раз мне понадобилась система жизнеобеспечения.

Должно быть, Дельта перевез меня в другое место, потому что я сорвала съемку, позвонив в полицию. Должно быть, он меня наказал, потому что мое тело просто в аду.

Я жду, что Ксеро расскажет подробности, но он молчит.

Боль пронзает мою грудь, на глаза наворачиваются слезы. Потерять его — все равно что оказаться нагой перед бурей. Ксеро был моей защитой от реальности. Той частью меня, которая была достаточно сильна, чтобы видеть насилие, в то время как я уходила в себя, туда, где было безопасно.

С другой стороны двери раздаются шаги. Мой желудок сжимается от страха, а сердце пытается выпрыгнуть из клетки. Холодный адреналин наполняет мой организм, заставляя мышцы напрягаться в ожидании атаки.

Дверь распахивается, и я закрываю глаза, не желая встречаться взглядом с Долли, или Дельтой, или с кем бы то ни было, кто пришел, чтобы бросить меня на произвол судьбы.

— Ты не спишь, маленький призрак? — Я слышу, как Ксеро спрашивает меня.

Мое сердце замирает. Он вернулся? Я жду, что он прочитает мои мысли и ответит, но он молчит. Когда теплые пальцы касаются моего лба, чтобы убрать выбившуюся прядь волос, у меня учащается дыхание.

Это Ксеро.

Почему он не рассказывает мне, что происходит? К этому моменту он уже должен был разработать стратегию или хотя бы спросить, что я хочу делать дальше. Он просто стоит у моей кровати и тяжело дышит.

— Открой глаза, — говорит он таким нежным голосом, что я едва сдерживаю слезы.

Я приоткрываю глаза и смотрю на Дельту. Он сбрил бороду, но