Читать книгу - "Неисправная Анна 2 - Тата Алатова"

— Разве что не подбрасывали… Видите, лапки фиксаторов погнулись? Я вам еще раз покажу, как правильно работать с ликографом.

— Да поговорите же вы со мной! — восклицает машинистка умоляюще.

Анна вздыхает и меняет отвертку на плоскогубцы.

— Ксения Николаевна, это не сразу понимаешь — но люди на этой службе привыкают к жестокости. Ты видишь это изо дня в день, и тебя уже сложно пронять. Наум Матвеевич ведь не над вами подшучивал на совещании, а над тем, какую драму вы разыграли из воздуха.

— Я разыграла? — с негодованием выдыхает Началова.

Нет, не умеет Анна правильно подбирать слова. У нее только две манеры вести беседы: говорить, что думает, или по-светски чирикать о погоде. Ну и еще она превосходно умеет молчать. А вот утешать скорбных дев никак не выходит.

— Вы не понимаете, — взволнованно откровенничает Началова. — Это ведь не просто злая шутка… Это попытка выжить меня из отдела.

— Ну нет, — ошарашенно возражает Анна. — Кому бы такое понадобилось?

— А думаете, мало желающих на мое место?

— Думаю, не слишком много. Мы долго не могли найти машинистку, а ваши способности и навыки куда шире. Полагаю, вы просто кого-то обидели, и этот кто-то обиделся.

— Что вы такое говорите! Мое воспитание не позволило бы проявить бестактность!

— Ксения Николаевна, — начинает Анна сначала, — вы и сами видели во время нападения на наш отдел, как сильно мы зависим друг от друга. Если бы я не нажала охранную кнопку, если бы Сема не вызвал подмогу… Вот почему Александр Дмитриевич не потерпит дрязг в отделе — это может стоить очень дорого.

— Александр Дмитриевич поручил мою защиту никчемному старику! — с обидой выкрикивает Началова.

— Кому?

— Да Прохорову же! Только и умеет, что чаи по кабинетам гонять. Вот уж кому давно пора в отставку… Разве мало молодых сыщиков?

— Ох, милая моя, — качает головой Анна, признавая свое бессилие. — Не вздумайте сказать подобное еще кому-нибудь, одной птичкой тогда не отделаетесь. Давайте я вам разъясню кое-что, раз уж вы сами не видите… Григорий Сергеевич — не просто опытный, умный и проницательный человек, он ведь еще и наставник Александра Дмитриевича. Между ними особая связь, когда-то Архаров начинал свою карьеру под началом Прохорова. И вы действительно можете остаться без места, если позволите себе подобные выпады и впредь. И это касается не только одного никчемного старика, но и каждого, кого Александр Дмитриевич выбрал в свой отдел.

Тут Анна поняла, что ее голос срывается и замолчала, пораженная нежданной вспышкой гнева.

А у Началовой дрожат губы, на глазах — крупные слезы. Да чтоб ее.

— Ксения Николаевна, — заключает она холодно, — я не знаю, где вы получали свое воспитание, но оно изрядно хромает.

— Как вы смеете!

— Просто вставляйте пластины правильно, — Анна завинчивает рамку снова, — и тогда новых неисправностей с ликографом не будет.

* * *

Она вылетает из конторы в такой ярости, что даже забывает и про Феофана, и про служебный пар-экипаж. Просто хватает первого попавшегося возницу, скучающего в ожидании пассажиров прямо у ступеней здания на Офицерской.

Анна называет адрес и забирается внутрь, закрывает глаза, пытаясь утихомириться.

Никчемный старик! Никчемный старик!

А вот теперь уже самой хочется засучить рукава и подбросить Началовой не просто злосчастного голубя, а целую дохлую кобылу.

Но ведь это бесполезно — Началова просто не понимает, как обижает людей направо-налево. В ней будто нет какой-то важной детали, отвечающей за душевную тонкость. Напрасно Анна обвинила ее воспитание, это никак не связанные вещи. Зина выросла при грубой необразованной матери, а вот уж кому деликатности не занимать.

Лучше всего смириться с некой особенностью этой барышни, она ведь довольно полезна, ну а что с характером не повезло — так покажите, у кого он простой и легкий.

У каждого свой изъян, тут уж ничего не попишешь.

Когда пар-экипаж останавливается, Анна уже обретает спокойствие или что-то на него похожее. Она открывает дверцу и застывает, глядя на бескрайнее снежное поле перед собой. Почему они здесь, а не на шумной Пантелеймоновской улице?

— Вы привезли меня не туда, — кричит она вознице, а сердце уже леденеет от предчувствия крупной беды.

Кабина качается, когда возница выходит на улицу. Вот он появляется перед ней: морда злодейского вида, кривая усмешка, недобрый прищуренный взгляд.

— Тихон, — шепчет Анна, мгновенно узнав громилу из приюта, который отводил ее на Вяземку.

Глава 23

— Сестренка, — он улыбается с явной угрозой, и Анна невольно подается назад, вглубь пар-экипажа, — что же ты дала от меня деру в Тряпичном флигеле? Неужели ищейки тебе по нутру больше, чем свободные жиганы?

— Чего ты хочешь? — омертвелыми губами спрашивает она.

— Ты дала деру… А матушка так сердилась… Била-била, не добила… Она всë про тебя успела вызнать, моя матушка. Такая пронюхливая была, ничего от нее не утаить. Я, бывало, только халтуру прирою, а она хвать — и всë под себя, всë под себя гребла…

— Кто твоя матушка?

— Аграфеной ее кличут… Да ты с ней знакома, она ведь тебя как родную приветила. Крышу над головой дала… А ты за собой легашей привела, и теперь матушка там, а я, значится, туточки.

Тело одеревенело, и мысли тоже деревянные, едва-едва хоть что-то понять получается. Грымза Аграфена, заправляющая богадельней… Склизкий суп и запах карболки. Священник с кулаками драчуна. Замки снаружи, а не изнутри…

Всë это подкатывает к горлу, вызывает тошноту и мешает думать.

— Где мы? — всполошенно спрашивает Анна.

— За Смоленским кладбищем, сестренка. А тебе зачем? Кричать думаешь? — проявляет участие, очень похожее на издевку, Тихон.

— Нет, не кричать… — еще не хватало, чтобы ей рот заткнули. — Понять пытаюсь.

— А чего понимать? Фараоны всех загребли — а я заныкался. Как раз отлеживался после флигеля у бабоньки своей… Помолился даже за ваших, без матушки-то теперича воля вольная. Только бы схрон ее забрать, и можно драпать из этого паршивого городишки.

— Какой схрон?

— Ящичек надо открыть… ключики-то тю-тю.

Анна переводит дух: кажется, сию секунду ее убивать не будут.

А вот потом…

Про «потом» она себе думать запрещает, а всë одно страшно, как давно не бывало.

— Инструменты нужны, — говорит она, всë еще изрядно перепуганная.