Читать книгу - "Цветы барбариса - Стелла Майорова"

— Вот как, — в голосе дрожала обида.

Он молчал.

— Я… я больше не нужна тебе? — с трудом выдавила из себя. — Давай, скажи, что Андрей был прав. Что я дрянь, подстилка, которой ты брезгуешь. Скажи, что пожалел о каждом дне со мной.

Он стиснул ключ в руке, металл звякнул об стол.

Я стояла за его спиной. Содрогаясь от боли. Сжав кулаки, чтобы не взвыть или не вмазать ему.

— Что ты городишь? — зарычал.

— Ты ведь так теперь думаешь, да? И что я жалкая врунья! Да, я такая! Постыдилась признаться! Хотела казаться лучше! Хотела… подходить тебе хоть немного, — я задыхалась.

— Варя, иди домой, — глухой голос.

Мое горло стягивало, как удавкой. Я едва дышала.

— Я ждала тебя. Каждый сраный день. Не смей никогда заставлять меня ждать тебя! — органы опалило будто.

— Хорош, — он медленно выпрямился. Мне казалось, я сейчас сгорю. Я хотела ударить. Хотела укусить. Вцепиться ногтями в плечи и разорвать его в клочья. Но я просто стояла. Вся как нерв.

— Ты отказался от меня.

Мой голос сломался.

— Заткнись! — он ударил ладонями по столу и выдохнул.

— Подлец ты, Рома, каких поискать.

Он уронил голову на грудь и качал ей из стороны в сторону.

— Уверена, ты никогда не искал меня, просто треп…

Он взвыл, вдавливая кулаки в стол.

— Что такое, я раскусила тебя? — я гневно вытерла мокрые глаза. — Я все поняла. Это конец. И ладно. Но будь мужиком, в глаза скажи.

— Блядь, Варя…

— Посмотри на меня! — я толкнула его в спину. — Посмотри!

И он обернулся.

А у меня подкосились ноги.

Лицо его было разбито: скулы в багровых ссадинах, под глазом расползся кровоподтек, губа рассечена. Все опухшее, чужое. Только глаза мои. Родные. Оставались такими же живыми, как в ту ночь, когда он стоял под фонарем, укутывая меня в пальто.

От неожиданности и его устрашающего вида я непроизвольно сглотнула.

— Рома, какого… случилось? — сорвалось шепотом.

Он не ответил. Только упирал в меня свой взгляд, упрямый, горький, пульсирующий гневом, и почти стыдом.

Он не хотел, чтобы я его таким увидела.

Он прятался не от меня, от своей уязвимости.

— Забей, — он отвернулся и снова занялся своими железяками. Я подскочила и потянулась к нему.

Он перехватил мою ладонь

Горячо. Зверино. Словно если я еще скажу хоть слово или шевельнусь, он сломается.

В нем дрожала злость, усталость, сдерживаемый рев.

— Нахрена ты пришла? — хмурился. Я высвободила руку и коснулась ссадины на его щеке. — Варя.

Я потянулась и поцеловала его разбитый подбородок. Он опешил. Я воспользовалась его замешательством и легко проскользила губами по ссадине на скуле.

— Что ты делаешь? — прохрипел, но руки уже нашли мою талию.

— Залечу их все, каждую, — я не слушала. Его дыхание сбилось. Кадык дернулся.

Я целовала его лицо, переходя от царапины к царапине. Губы дрожали. От непривычной нежности щекотало в области солнечного сплетения. Ого, как это приятно.

— Хорош, — его трясло. А я уже не могла остановиться. Пальцы на его горячей шее. Я легко поцеловала его разбитую губу. Коснулась языком.

Он распахнул рот и схватил мои губы. Мы целовались взахлеб, возбужденно, жадно. Он оттеснял меня назад своим телом, пока я не уперлась во что-то спиной. Это оказался капот машины под тентом.

Рывком подсадил меня, одной рукой подняв за бедра. Стянул с меня пальто. Рука проскользила вверх между моих бедер, бесстыдно задирая платье. Я послушно откинулась на спину, чтобы он мог касаться меня. Сапоги упали к его ногам. Тонкие колготки скользили по лодыжкам вместе с бельем. Ловкий. Он целовал мои колени.

Разделся, а потом стянул мое платье через голову.

Черт, надеюсь, нас здесь никто не застанет в это время.

Он опустил меня обратно на спину. Пальцы ласкали меня, выдавливая сдавленные стоны.

— Так ты хотела, когда пришла сюда первый раз? — он отнял пальцы и вошел в меня. Я вскрикнула, прогибаясь в пояснице. Нет ничего лучше этого, клянусь. Он сжал мою шею. Губы нашли мою грудь. Я застонала. Он ускорил темп, врезаясь в меня привычно сильно.

Я скучала. Скучала. Скучала.

Я дергалась под ним, задыхаясь от удовольствия. Подавалась навстречу бедрами, отталкиваясь ладонями. Пальцы снова скользнули между моих бедер. Это было невозможно терпеть. Я зажмурилась и до боли прикусила губу. Он хрипло дышал, это заводило еще больше. Дергал на себя мои бедра влажными ладонями. Я чувствовала испарину на пояснице, груди, шее. Вода стекала из-под изгибов колен и локтей, а еще по бедрам от его прикосновений.

Я чувствовала приближающуюся разрядку. Он всегда добивал меня. Толчки сильных бедер, крепкие руки на талии, его шумные выдохи сквозь широко раскрытый рот.

Я дернулась и заорала. Меня будто током прошибло. Он захрипел, пока я унимала разряд под кожей. Черт, как же приятно он пульсирует внутри. Я позволила себе стонать от него такого. Плевать. Мне было так хорошо, так чертовски хорошо вот так под ним. Я готова была сдохнуть, только бы пережить это еще хоть раз.

— У тебя самые красивые соски, что я видел, — он наклонился и обхватил один губами.

— Дурацкий комплимент, Ромашка, — я хотела засмеяться, но только застонала от прикосновений его языка.

— Похер, — он слегка прикусил кожу, — не одевайся, я хочу еще, — его подрагивающие пальцы снова ласкали меня, через секунду я почувствовала их внутри. — Блядь, — он уперся лбом мне в грудь и тяжело выдохнул. — Как же я скучал по тебе, — уводил пальцы глубже. — Я без тебя подыхаю, Барбариска.

Он ласкал меня долго и мучительно, набираясь сил, а потом снова вошел в меня, сжав зубами мою грудь. Я была вся мокрая и еще не восстановила пульс, но чувствовать его снова было чертовски приятно.

И я знала, что сейчас у нас будет больше времени. Я кричала, я звала его по имени, задыхаясь. Я теряла контроль. На взводе сыпала грязными словечками, от которых он только ускорял темп и хрипло рычал. Он был только мой в эти минуты.

Мой.

Эпизод 35.И мой ад замолчал

Рома

Она лежала подо мной, раскинувшись на капоте, горячая, вспотевшая, задохнувшаяся. Волосы прилипли к вискам, губы были приоткрыты, грудь ходила ходуном. А я был как бешеный. Заведенный. Сердце будто закоротило.

Я так по ней скучал эти дни.

Провел ладонью по ее бедру, медленно, с нажимом, чтобы не забыть, как она дрожит от моих прикосновений.

— Не замерзла? — выдохнул в самое ухо, все еще в ней, все еще нависая, будто прикован. Голос был севшим.