Читать книгу - "Любовь на Полынной улице - Анна Дарвага"

«Первым» оказалась вазочка под леденцы.

«Это кошмар! Светлые боги! Совершенно не то! Оно испортит Лику, ей нельзя такое в день рождения надевать! Почему Дина… Почему Мартина… Ай, виновата не Мартина!»

Рета видела того, кто виноват, в зеркале. Заплаканную женщину с чужой жизнью и чужим лицом.

Освещая пространство перед собой, Рета проинспектировала запас тканей. Вытащила один рулон, приговаривая:

— Дурочка! Балы, конкурсы… О главном забыла!

Раздался стук.

Рета вздрогнула и услышала голос Ананда:

— Госпожа Мио, вы там? Вы в порядке? Я видел вас в парке.

Она глубоко вздохнула. Рета не жаждала его компании, но теперь, когда он появился, поняла, что не хочет оставаться одна.

Она открыла, опустив подбородок. Ананд все понял.

— Он обманул ваши надежды?

— Так очевидно?

Ананд покачал головой:

— Это не в первый раз. Он не специально. Он… просто такой. Хочет поддерживать и быть необходимым и не предугадывает последствий. Большинство женщин не подает виду, что его манеры выглядят как флирт… Хотите, я отвезу вас домой?

Рета тускло улыбнулась его попытке сразу закрыть тему.

— Нет.

Ананд прислонился плечом к косяку.

— Госпожа Мио, я знаю, я вам не нравлюсь. Это дружеское предложение, мое внимание вас ни к чему не обязывает.

— Я не собираюсь уезжать, Ананд. Мне нужно… срочно с нуля до утра перешить заказ. Воплотить мечту одной девочки. Будет здорово, если вы просто поговорите со мной, чтобы я не уснула.

Ананд сел на диван. Пока Рета шила, постоянно задавал вопросы: про шитье, про клиентов, про семью. Долго разглядывал недоделанное конкурсное платье.

— Знаете, Рета, вы совсем не та девушка, с которой мы познакомились перед Новолетием. Вы безумно многого достигли. Даже не верится. Неужели… ради него?

Рета не ответила.

— Если так, представьте, на что вы способны ради себя?

Рета с минуту молча крутила ручку машинки. Остановилась.

— Для начала себя надо вернуть.

Столица две недели приходила в себя после бури. Жители растаскивали поваленные деревья, восстанавливали поврежденные постройки, убирали мусор. На домах согнуло флюгеры, снесло с петель ставни. В Тисовом квартале случился пожар.

Возможно, поэтому лишь через две недели люди заметили, что модное ателье в центре города так и не открылось. Каждый день Вильяр с нарастающим беспокойством проходил мимо. Рета пропустила конкурс, и Вильяр еще тогда отправился к ней в мастерскую, однако не застал ее. Он подозревал, что Рета приняла конкурс чересчур близко к сердцу, перенервничала из-за переноса.

И вот погода наладилась, лето разошлось, светская жизнь потекла как раньше. Ателье оставалось закрытым, деревянные ставни собирали пыль.

Позже свет всполошил скандал — дерзкая модистка разослала клиентам отказы. Поскольку некоторым ее рекомендовал Вильяр, ему тоже досталось упреков.

Узнав прежний домашний адрес Реты, Вильяр поехал туда и никого не нашел.

Он переживал. Ананд давно просил его прекратить быть навязчивым, не вводить девушку в заблуждение. И Вильяр старался демонстрировать, что он просто друг. Ему нравился профессионализм Реты, нравилось беседовать с ней. Нравилось видеть, как она расцветает. Не отказываться же от дружбы из-за предрассудков Ананда!

«Почему же она пропала без предупреждения? Куда делась?»

Ответ попался в ежедневной газете. Второй разворот был испещрен статьей о популярной швее, которая бросила успешное дело и вернулась к работе в бедном районе: «Дабы чары стали доступны каждому».

Вильяр нагрянул к ней тем же вечером. Рета обосновалась в квартале, где находилось ее старое ателье, заняв нижний этаж добротного кирпичного дома. Кроме знакомых ему Илли и Дины, его поприветствовала низенькая пожилая женщина, глядящая на Рету скорее как на дочь, чем как на начальницу. При виде Вильяра Рета улыбнулась, но не так, как улыбалась обычно. С ее лица пропали следы косметических чар.

— Рета, что случилось? Почему?.. — Вильяр обвел руками швейную мастерскую.

Она улыбнулась шире, отрываясь от колдовства над детской курточкой. Повела плечом. Объемная льняная рубашка навыпуск и юбка в пол казались странным нарядом, но в них был шарм.

— Моя мечта такая, Вильяр: создавать долговечные вещи для людей, которые их действительно ценят. К сожалению, раньше эта мечта была мне не по карману.

— А теперь? — Он рассеянно отметил про себя, что ему не предлагают сесть.

— А теперь я встретилась с королевой.

Вильяр открыл рот. Рета засмеялась.

— Представляешь, к ней записываются на аудиенцию. Вот просто берут и записываются! Подаешь прошение с конкретной просьбой, и назначают встречу. Я думала, это займет не меньше года, а она быстро меня приняла. Гораздо проще победы на конкурсе, надо сказать!

— И ты?..

— Попросила поддержать высококлассное ателье для обычных людей. Это совпадает с политикой Ее Величества, она даже предложила расширить практику.

Нарушив приличия, Вильяр сгреб Рету в объятья.

— Это потрясающе! Ты… невероятная! Тебе не нужны никакие конкурсы!

Рета смущенно высвободилась.

— Я тоже так считаю. Прости, Вильяр, я должна кучу всего успеть!

Он понял — его выставляют.

— Ну, удачи… Да…

— И тебе.

Он поймал кэб, и, когда лошадь разогналась, Вильяру почудилось близкое тарахтение самоходной коляски.

Я примеряю себя к тебе,

Я примиряю себя с тобой,

Вижу — не впору фасон и крой,

Где-то портной спрятал сбой на шве.

Где-то в портняжной царил бардак,

И по лекалам крошился мел.

Если костюм ни на ком не «сел»,

Знаешь, ведь это дефект и брак…

Если посадка ни в рост, ни в ширь,

Как раскроить — чтобы «блеск и стать»?

Разум не вынешь, чтоб подлатать,

Душу не вспорешь, чтоб перешить.

Хочется выть о расходном дне,

Ткань мирозданья долбить насквозь

И исправлять все, что вкривь и вкось.

Чтобы примерить себя к тебе.

08.11.12

Сора Наумова, Мария Дубинина

Украденная жизнь

Заброшенное дзиндзя[55] притаилось в самой глубине леса, надежно скрытое от любопытных глаз мшистыми стволами сосен и елей и обласканное тенями их раскидистых крон. Тропу к нему люди давно позабыли, и она поросла травой и была изрыта древесными корнями, то тут, то там торчащими из земли, подобно застывшим змеям. Плесень поселилась на некогда оберегающих подход к святилищу каменных фигурах комаину[56], будто стремясь пожрать их. Силуэт храма угадывался сквозь тории[57], чудом уцелевшие под дождями и снегами, сменяющими друг друга уже много-много лет, что это место не слышало молитв верующих. Уныло повисла под перекладиной конопляная симэнава[58], давно сгнили на ней бумажные зигзаги сидэ[59].

Забвение и тлен поселились здесь, но девушка, проделавшая нелегкий путь в полном одиночестве, надеялась найти не только их.

Простые сандалии не защищали ноги от коряг и корней, стремящихся остановить ее, а скромное кимоно[60], доставшееся еще от матери, не согревало слабое тело. Прическу украшала лишь деревянная шпилька. Ветер, недовольно качая еловые лапы, подгонял тучи, и те отвечали ворчанием — то вдалеке гремел гром, оповещая о скорой буре. Девушка оступилась и, испуганно охнув, повалилась наземь. Звук ее голоса потонул в новом раскате — уже ближе, чем до этого. Она подняла голову, но небо было не разглядеть, лишь серая дымка проглядывала в прорехи между макушками деревьев.

«О боги, не дайте мне сгинуть раньше, чем я преклоню пред вами колени!» — мысленно взмолилась она и устало закрыла глаза. Ненадолго все вокруг нее стихло.