Читать книгу - "Фаворитка - Екатерина Александровна Оленева"

в неё, словно пытаясь разгадать загадку. Затем произнёс тихо, низким голосом, заставляющим содрогнуться:

— Верно. Компромиссы ни к чему. Дракон берёт силой своё, и я стану поступать так же.

Услышав его безрадостный смех, Анна поняла, что вела себя куда смелее, чем была на самом деле. И — перегнула палку.

Сейрон тяжело дышал, словно после длительного поединка или погони. Никто и никогда не смотрела на Анну так прежде: с диким, первобытным вожделением, смешанным с жаждой уничтожить, покорить, растоптать и подчинить.

Мрачная, извращённая улыбка появилась на его лице, когда он наклонился к девушке и провёл ладонью по её щеке. Холодный, цепкий взгляд скользнул по её фигуре, снизу-вверх, словно ползучая гадина. Одна бровь скептически приподнялась.

Он придвинулся ближе, почти наступая ей на ступни, бесстыдно лишая личного пространства, лишая воздуха.

— Это твой последний шанс, — его голос звучит так тихо, что сердце Анны готово было убежать в пятки. — Твой последний шанс отдаться мне добровольно. Скажи «да», и тебе не придётся терпеть боль и унижение насилия.

Анна встречается с ним взглядом и медленно покачав головой, отвечает:

— Нет.

В его глазах свернули молнии ярости. Губы искривились в язвительно усмешке:

— Как пожелает дама!

Ухватив за ворот платья, он разорвал его одним движением. Или разрезал? Неважно, важно лишь то, что одежда стала грудой лохмотьев, которыми не прикрыться.

— Остановитесь!

— Звучит как приказ, но бродяжки и шлюхи не командуют принцами.

Отшвырнув в сторону жалкие остатки платья, Сейрон грубо толкнул Анну на постель. Но та, отчаянно сопротивляясь, брыкаясь и царапаясь, норовила выскользнуть у него из рук. Ей уже было совершенно всё равно, обрушатся ли на неё удары возмездия или нет.

Но силы были неравны. В итоге схватки Сейрон грубо придавил её к матрасу, крепко зажав тонкие запястья руками, коленными суставами намертво фиксируя бёдра пленницы.

— Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — захлёбывалась Анна слезами и криками, не прекращая попыток сопротивления. — Порочный, грязный, мерзкий ублюдок!..

Царапаясь, брыкаясь, кусаясь, она извивалась ужом.

— Что здесь происходит? — прогремел властный голос и всё вокруг замерло, будто бешено вращающаяся карусель вдруг резко остановилась.

Осознав, что её больше не держат, Анна кубарем скатилась с кровати. Подхватив с пола обрывки изорванного платья, она кое-как попыталась им прикрыться, дрожа после пережитого напряжения. Всё тело ломило, из носа капала кровь.

В распахнутом дверном проёме, на фоне пылающих факелов, что держали за его спиной закованные в броню ратники, стоял сам король.

Глава 36. Золотой капкан

Взгляд Тарвиса метнулся к Сейрону, замерзшему при виде отца посреди развороченной им же постели. Одежда на принце была в живописно говорящем беспорядке. Анна выглядела ещё хуже — полураздетая, в разорванном платье, с наливающимся синяком на скуле. Её била мелкая нервная дрожь.

— Ваше… ваше величество? — всхлипнула она при виде короля.

Светлые глаза Тарвиса смерили её нечитаемым взглядом.

— Леди Мара? — голос его был холоднее льда. — Вы — живы? Какая неожиданность.

Взгляд, который король вслед за этим обратил к сыну, был пронзительным и жёстким.

— Оставьте нас, — приказал король сопровождающей его охране.

Приказ был выполнен мгновенно и без пререканий.

Король Тарвис медленно приблизился к девушке, крепко сжимающей обеими руками у ворота разорванное платье. Наклонившись, взял её за подбородок и мягко приподнял лицо вверх. Скользнул взглядом по опухшей губе и багровому пятну, расплывающемуся по нежной коже.

Хотя лицо его оставалось непроницаемым, Анна кожей ощущала исходящую от него ярость.

Скинув в себя плащ, король накрыл им её хрупкие плечи. Тёплая ткань окружила её уютным коконом, вместе с запахом благовоний — терпким духом сандалового дерева и мягкой нотой дорогой кожи. Анна осторожно укуталась в него, ощущая тепло не столько ткани, сколько успокаивающее чувство защищённости.

— Благодарю, Ваше Величество, — едва слышно прошептала она, отчаянно борясь с подступающими слезами, но предательски дрожащие губы выдавали её состояние.

Тем временем Сейрон застыл напротив отца, видимо, прекрасно понимая, какой гнев разгорается внутри монарха. Но на бледном, резком лице юноши не читалось ни тени раскаяния — лишь досада, что его игрушку вырвали у него из рук.

— Ты знаешь, сын мой, какая участь ожидает тех, кто посягает на честь леди? — тихо, низко и глухо произнёс Тарвис, наблюдая за реакцией сына.

— Она не леди, — дерзко бросил Сейрон, вскидывая подбородок и не отводя взгляда. Ни оправданий, ни сожалений, ни мольбы о пощаде.

Король подошёл ближе к младшему сыну. Его шаги были размеренными и тяжёлыми. Каждый шаг эхом отдавался по комнате.

— Почему эта женщина оказалась в этой комнате, сын? — жёсткой спросил монарх, пристально вглядываясь с лицо принцу.

На лице короля читалось презрение, смешенное с жестоким разочарованием.

— Это мои дела, отец. Я сделал то, что сделал, — раздражённо процедил принц сквозь сжатые зубы.

— Твои дела?.. — ровным голосом повторил король. — Твои дела?.. — тон его был ровен ровно настолько, насколько спокойно мог звучать голос рассерженного льва перед атакой. — Похитить фаворитку старшего брата, держать её взаперти и брать силой — это ты называешь «своими делами»?!…

— Да! — злобно выпалил Сейрон, бросая взгляд на Анну. — Эта девка — не леди. Правила чести на неё не распространяются. А то, что принадлежало одному брату, может легко перейти к другому — за своим имуществом нужно лучше следить.

Поведение Сейрона было откровенно провокационным. Он словно намеренно демонстрировал своё презрением ко всем нормам морали и правилам приличия, откровенно пренебрегая отцовским авторитетом. Казалось, мир замер в ожидании развязки.

— Сын мой, ты утратил разум? До какого омерзительного поведения ты докатился? — произнёс король негромко, с отчётливой усталостью в голосе. — Ты видел, в каком состоянии находился твой брат… изображал усердие в поисках, а сам держишь его женщину взаперти?

На миг растерянность пробилась сквозь маску высокомерия принца, но он быстро справился с собой и не стал опровергать обвинения отца, предпочитая молчать о том, что из дворца сам он Мару не похищал — лишь первым обнаружил её среди прочих.

— Вы с Фэйтоном родные братья. Вы должны быть опорой и поддержкой друг другу, стоять плечом к плечу, служа семье и короне. Вместо этого вы грызётесь, словно дикие звери. Мало ли женщин при дворе? Зачем устраивать подобные скандалы? Слухи о случившемся неизменно просочатся наружу. Когда Фэйтон поймёт, что исчезновение его фаворитки твоих рук дело — как мне прикажешь всё это дело замять?.. О, Боги!.. Честь нашего дома, нашей династии…

— О какой чести может идти речь, отец, когда само моё существование — бесчестно? — холодно усмехнулся Сейрон, сверкнув глазами.

— Замолчи!

Тарвис стремительно пересёк комнату, схватил сына за