Читать книгу - "Кошмар у Врат - Скарлетт Сент-Клэр"

в его руки, чтобы не упасть. Его бицепсы были словно из камня, и я вспомнила, каково это — быть в его объятиях после моей стычки с Лиском.

Я сжала пальцы сильнее; тело натянулось, как струна, доводя почти до дискомфорта. Между ног скопился жар, от которого я почувствовала себя одновременно набухшей и пустой. Мне хотелось сжать бедра, но между ними стоял Захария, снова отделяя меня от того, чего я хотела.

— Доброта ни хера не значит, если ты делаешь это ради одолжений, Захария.

На секунду он замер, как каменный, но затем уголок его губ дрогнул в насмешливой полуулыбке, а взгляд опустился к моим губам.

— Ох, любовь моя, — произнес он. — Тебе еще так многому предстоит научиться.

Мне показалось, что он надо мной смеется, и желание заставить его страдать, тугим узлом скрутилось у меня внутри. Я обвила руками его шею и притянула к себе, наши губы столкнулись в горячем, слишком откровенном поцелуе, прежде чем разомкнуться на пару вдохов. Одновременно с этим я плотно обхватила ногами талию Захарии и прижала его еще ближе. Он был именно таким, каким я его себе представляла: твердым и толстым.

Я едва не застонала.

— Лили, — предупреждающе рыкнул Захария низким, хриплым голосом.

Мои пальцы сжались в его волосах.

— Кажется, я говорила не называть меня так.

— Все называют тебя Лили, — сказал он.

— Мои друзья называют меня Лили, — поправила я.

— Разве я тебе не друг? — спросил он.

Я качнула бедрами, напоминая ему о нашем нынешнем положении.

Захария резко втянул воздух.

— А тебе нравится трахать своих друзей? — спросила я.

Его руки сместились, обхватив меня за ребра. Словно он хотел отодвинуть меня, но не мог набраться смелости.

Эгоистичный мудак.

— Я не хотел, чтобы так вышло.

Я моргнула, ослабляя хватку.

— Хочешь сказать, ты не хотел, чтобы у тебя встал?

Он уставился на меня с плотно сжатыми губами, его тело одеревенело.

— Зачем ты все так усложняешь? Ты же знаешь, что между нами ничего не может быть.

— Я ничего не усложняю, — ответила я. — Ты ведешь себя так, будто это должно что-то значить. Секс может быть просто сексом.

Он перетрахал кучу баб ровно с такими же ожиданиями. Единственное, что останавливало его сделать то же самое со мной — это мое имя.

Захария отпустил меня и сделал шаг назад. Я смотрела, как он подавляет в себе ту часть, которая поддалась искушению.

Этот холодный удар отвержения мгновенно вернул меня в реальность.

Я бросилась в спальню.

— Блядь, ебаный в рот, Лилит! — услышала я крик Захарии у себя за спиной, но на этот раз он не мог меня остановить.

Я влетела в комнату Эстер прежде, чем он успел меня догнать, и толкнула дверь в ванную. Я не ожидала, что все будет выглядеть еще хуже, чем я запомнила, но теперь кровь засохла. Она больше не была кричаще ярко-красной, а превратилась в грязно-черную, местами гуще, чем в других. Я видела все места, которых она касалась: стенку душа, кран, столешницу. Это было все равно что читать ее панику в те минуты перед тем, как она мне позвонила.

Я вцепилась в дверной косяк, сползая на пол. Захария подошел сзади и сел рядом, обхватив меня руками и зажав между коленей. Он уткнулся лицом в изгиб моей шеи.

Я ждала, что он что-нибудь скажет в своем стиле: «Когда-нибудь ты научишься меня слушать».

Но он этого не сделал.

Он вообще ничего не сказал.

ЗАХАРИЯ

Я вышел в коридор, чтобы вызвать уборщиков.

Мне до одури нужна была чертова сигарета.

Хоть что-то, чтобы отвлечься от боли в моих гребаных яйцах, но при этом мне совершенно не хотелось долго и глубоко размышлять над тем, что Лилит сказала в столовой.

«Ты ведешь себя так, будто это должно что-то значить.»

Ебаная малолетняя дрянь.

Она значила все.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ЛИЛИТ

Захария вышел в коридор. Я знала, что он вызывает уборщиков, хотя вслух он этого не сказал, за что я была ему благодарна. Одно дело — знать, что это происходит, и совсем другое — слышать об этом.

Я не помню, сколько мы просидели на полу в спальне Эстер, но в конце концов Захария убедил меня уйти. Я удивлялась, что он все еще готов со мной возиться. Я была гребаной катастрофой и вела себя как последняя сука. Оправданий у меня особо не было, разве что я не спала почти двадцать четыре часа и сейчас с трудом контролировала свои эмоции.

Я чувствовала себя взрывоопасной. Безрассудной.

Я могла бы с ним подраться.

Я могла бы с ним потрахаться.

Я бы сделала что угодно, лишь бы не делать того, чем занималась сейчас: то есть думать.

Я поднялась с дивана, накинув на плечи плед Эстер, и пересекла комнату, направляясь к коллекции пластинок Габриэля. Я перебирала их в поисках чего-нибудь знакомого, чтобы заполнить тишину, когда услышала шум из комнаты Лиама.

Я замерла и посмотрела на дверь. Звук был такой, будто что-то упало. Я потратила мгновение, чтобы вытащить выбранную пластинку, а затем пошла к комнате. Открыв дверь, я попыталась включить верхний свет, но, похоже, Габриэль как раз был в процессе его замены, потому что посреди потолка зияла пустая дыра, а рядом стояла стремянка.

Войти в эту комнату было все равно что шагнуть в прошлое. Интересно, над этим ли работал Габриэль до того, как его вызвали разбираться с… ну, для чего там его вызвал Захария.

От этой мысли грудь сдавило, но я оттолкнула эти чувства.

Я оставила дверь приоткрытой. Света из гостиной было достаточно, чтобы увидеть: со стены отвалилась последняя буква в имени Лиама. Я уже собиралась осмотреть пространство вокруг кроватки, когда заметила что-то внутри нее.

Я вздрогнула, мозг лихорадочно пытался осознать, что именно я вижу. Сначала я подумала, что это какая-то игрушка. Но, наклонившись ближе, поняла, что это нечто иное. Похоже на большую пульсирующую каплю слизи.

— Какого хуя…

Я достала телефон, чтобы рассмотреть получше, но как только луч света упал на тварь, она издала пронзительный визг и бросилась в воздух. Я отшатнулась, врезавшись в комод Лиама, пока у твари отрастали щупальца, а ее пульсирующая масса оживала, пронизанная нитями фиолетового электричества.

Я потянулась за пистолетом как раз в тот момент, когда в комнату ворвался Захария с нацеленным пистолетом. Тварь издала еще один пронзительный