Читать книгу - "Важнее слов - Миа Шеридан"

боли в этих словах. – Она умерла, когда мне было восемь. У нее случилась передозировка лекарствами, которые ей прописали. Она жила в депрессии столько, сколько я себя помню.

– Мне жаль… – прошептала я.

Еще я жалела о том, что он не рассказал это все мне, когда мы были детьми. Это бы объяснило ту грусть, что постоянно была в его глазах. Моя мать тоже умерла из-за болезни, и даже уже взрослой мне было трудно с этим справиться. И я даже не могла себе представить, каково это: потерять маму из-за несчастного случая (а был ли это правда он?), когда ты сам всего лишь чувствительный и восприимчивый восьмилетний мальчик. Особенно притом, что отец, его последний родственник, судя по рассказам, был злобным ублюдком, который едва ли мог утешить, да и вряд ли собирался это делать.

Каллен замолчал, и я почувствовала, как напряжен он был после этого разговора. Желая отвлечь его, я провела рукой вниз по его рельефному животу. От этого его мышцы рефлекторно сократились, и он втянул в себя воздух.

– А я рассказывала тебе, что тоже иногда слышу музыку у себя в голове? Давай-ка я напою тебе ту, что играет прямо сейчас, там что-то вроде: ву-у чика пау пау.

Он засмеялся, его глубокий и сексуальный голос раздался прямо у меня над ухом, и я наклонилась к нему головой, улыбаясь.

– Звучит как потенциальный хит, – сказал он.

– Я рада, что тебе нравится.

– Давай-ка, Моцарт, мне свою шаловливую руку, пока ты и этот сексуальный ритм не навели меня на кое-какие мысли.

– На какие такие мысли?

– Такие, от которых твоему телу нужно отдохнуть.

– Хм-м, – хмыкнула я. – Может быть, но завтра продолжим.

– Завтра продолжим, – отозвался он.

Каллен притянул меня ближе к себе, и тепло его тела окружило меня, а почувствовав его запах – теплая мужская кожа и какое-то средство с еловым запахом, которым он недавно пользовался, – я сразу ощутила себя комфортно и в безопасности. Я вздохнула, и не прошло и пары минут, как я снова погрузилась в сон.

* * *

Я проснулась, ощущая, как что-то твердое упирается мне в спину, и чувствуя на своем теле руку, которая нежно ласкала мою грудь. Я застонала, прижимаясь к Каллену спиной, отчего он с шумом втянул воздух.

– Я хочу тебя, – прошептал он мне на ухо. – Тебе еще больно?

Мне все еще было немного больно, но это не имело значения. Я была заведена и жаждала вновь ощутить то чувство полноты, когда он проникал в меня, то сладкое чувство, будто мы становились одним целым.

– Нет, все хорошо.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него: за окном уже было позднее утро, и на его мягком свету был лучше виден шоколадный оттенок его русых волос и следы голубого цвета в его серых глазах. У Каллена была хорошо очерченная челюсть, теперь вся в щетине, а губы его сейчас выглядели несколько припухшими ото сна и оттого, что мы столько целовались этой ночью. Он был прекрасен, мой принц наконец-то вернулся, и я знала, что снова люблю его. Может быть, никогда и не прекращала любить.

– Я планировал встать пораньше, чтобы мы вместе отправились в музей при замке. При замке, до которого мы так и не добрались, – сказал он тихо, нежно кусая меня за ухо.

Я засмеялась, проведя рукой по его груди.

– Ты – мой музей, – прошептала я.

Я аккуратно толкнула его так, что он лег на спину. Я перекинула через него одну ногу и поцеловала его в шею. Каллен постанывал.

– Тут есть на что посмотреть и что пережить… – сказала я, прижавшись к его коже, рукой водя по рельефным мышцам его живота, опускаясь все ниже к бедру – …представшее перед нами произведение искусства – это упражнение в форме и… – я провела рукой еще ниже, обхватив его затвердевший член, на что Каллен ответил шипением, полным сладкой боли, – …и функции.

Я принялась медленно водить рукой вверх и вниз, наслаждаясь горячей пульсацией под моими пальцами. Каллен изогнулся, изо рта его вылетало какое-то лепетание, слабо похожее на слова. Я сдержала улыбку.

– Хм-м, – протянула я. – Тут есть и образчики древних утерянных языков?

Он засмеялся, хотя звук этот смешался у него с возбужденным рыком. Он положил свою руку на мою, заставляя меня остановиться. Это было нужно ему для того, чтобы перевернуть меня саму на спину и взять шефство над происходящим. Он принялся ласкать и покусывать мои соски.

– Один язык я точно знаю, и он древний, как само время. Хочешь, научу тебя ему?

Моя улыбка перешла во вздох, полный наслаждения.

– О, да.

Мы занимались любовью медленно, неспешно, что совсем не было похоже на нас самих этой ночью – на нас, которые были опьянены новизной тел друг друга и жаждали их познать.

Он поцеловал мою шею, плечи и провел рукой вниз по внутренней стороне моего бедра и вдруг перевернул меня на живот. От неожиданности я засмеялась, но вскоре этот смех превратился в стон, когда Каллен впился ногтями мне в спину и принялся тереться своей челюстью о мои лопатки. Казалось, он хотел исследовать все те места, которые он мог упустить прошлой ночью, разглядеть всю меня в утреннем свете. «У нас есть время, – хотелось мне сказать. – У нас есть все время на свете». Но я знала, что это была ложь, но не хотела об этом думать и гнала эту мысль прочь. Я сосредоточилась на его руках, которые ласкали мое тело, и полностью забылась в мужском запахе его кожи, теплой после сна, я наслаждалась тем, как все женское во мне отзывается на этот запах.

Уже после мы, удовлетворенные и изможденные, лежали вместе. Я крепче вжималась в него. Гусиное перо, выбившееся из пухового одеяла, взлетело вверх, когда я двинулась, и тут же начало медленно и лениво опускаться в паутинке неяркого утреннего света. Каллен подался вперед и попытался схватить кружащееся перышко и засмеялся, когда оно рвануло от него прочь. Он посмотрел мне прямо в лицо и поцеловал меня в уголок рта, пробегая рукой вниз по моей спине.

– А ты знаешь, как я наткнулся на тот вагон? В тот день, когда мы познакомились.

– Нет. Как это было?

Он поглядел куда-то вверх, и на губах его застыла улыбка. Я потянулась к нему и провела пальцем по ямке посредине его нижней губы – я была просто не в силах сопротивляться и не трогать его везде, где мне хотелось. Я