Читать книгу - "Наследие - Илона Эндрюс"

рассмотреть предмет. Рюкзачок, подвешенный на знакомом металлопластиковом шнуре. Я взглянула на Джово. Он не сводил с него глаз, его тело напряглось, сжалось, как туго закрученная пружина.

Это была ловушка. Губка была лабиринтом. Наш охотник не хотел гнаться за нами по нему. Он хотел, чтобы мы оказались в той комнате. Здесь и должна была состояться последняя битва.

Возможно, существовал способ обойти якорную камеру, но на его поиски ушло бы много времени, а я не хотела их тратить. Я хотела получить ответы. И я хотела, чтобы всё это поскорее закончилось. Все мои инстинкты подсказывали, что путь к вратам лежит через эту комнату.

Слабое движение позади, заставило меня обернуться. Позади нас, у входа в туннель, появилась тёмная фигура. Тьма запульсировала, и фигура исчезла, словно кусок ткани, убранный с глаз долой, а на её месте остался костяной циферблат. Гресс заблокировал нам выход. Он пытается заманить нас в ловушку в туннеле.

Я бросилась вперёд, к проходу, ведущему в якорную комнату, и вытащила из кармана украденный диск. Джово попытался протиснуться мимо меня, но я оттолкнула его, вставила диск в место соединения прохода с более просторным помещением и активировала его. Мой барьер запульсировал тьмой и застыл у входа в туннель, перекрыв выход в якорную комнату.

Даже если гресс появится сейчас, он не сможет установить ещё один барьер поверх этого. Силовое поле имело радиус действия восемь метров и активировалось только при соприкосновении с твёрдой поверхностью. Поскольку я заблокировала туннель, грессу оставалось только установить барьер во внешней камере, но это пространство было слишком широким.

Либо гресс хотел заманить нас в ловушку в этом маленьком туннеле, чтобы дождаться, пока у нас закончится вода или еда, и мы умрём, либо он хотел напугать нас и заставить добраться до якоря. Импульсивно броситься в комнату с якорем, когда Джово был так взвинчен, что практически отскакивал от стен, было бы самоубийством. Нам нужно было сохранять спокойствие и действовать расчётливо, если мы хотели победить. Мой барьер обеспечил нам временную безопасность и дал время.

Джово с яростным выражением лица встал передо мной и ткнул пальцем в якорь.

— Я знаю, — сказала я ему. — Мы пойдем туда.

Он снова указал на якорь. Я указала на него и отчаянно замахала руками, а затем медленно опустила их, растопырив пальцы.

— Успокойся.

Джово вздрогнул.

— Это ловушка. — Я сжала руки, изображая, как захлопывается медвежий капкан.

Джово подпрыгивал на месте, размахивая ножами.

— Киар Джово! — Я сразу услышала отголосок маминого голоса. — Успокойся.

Он моргнул, на секунду опешив, развернулся и начал расхаживать взад-вперёд по туннелю. Один ноль в пользу универсального родительского голоса.

Я села на каменный пол. Прямо передо мной находилась якорная камера, а в воздухе, словно какой-то костяной паук, висел циферблат. Гресса нигде не было видно. Он выжидал. Рано или поздно нам придётся покинуть туннель.

Если я хотела снова увидеть детей, мне нужно было действовать с умом. Мне нужно было узнать как можно больше о грессе.

— Джово.

Лис повернулся ко мне, его глаза горели.

— Гресс. — Я изобразила, как он сжимает шарик.

Джово достал шарик, положил его передо мной и сжал. На экране появилось изображение пары. Я сосредоточилась на нём и попыталась расслабиться.

Медитация никогда не давалась мне легко. Как только я закрывала глаза и отпускала разум на волю, мысли начинали блуждать, перескакивая с одной темы на другую. Я начинала с чего-то обыденного, например с того, что Ною нужны новые очки, и переходила к тому, что машине нужен бензин, потом к замене масла, потом к календарю, потом к предстоящим встречам, и так далее. Обычно это превращалось в хаос, из-за которого я испытывала ещё больший стресс, чем до начала медитации.

На этот раз всё должно было быть по-другому. Я чувствовала силу, скрытую глубоко внутри меня. До сих пор она показывала мне лишь обрывки видений, маленькие фрагменты и намёки, но в ней было гораздо больше. Я даже не коснулась поверхности. Она знала о грессе. Я почувствовала это, когда она показала мне, как открыть циферблат. Мне нужно было убедить её впустить меня. Там должно было быть что-то, какая-то информация об их слабости. Что-то, что мы могли бы использовать.

Джово опустился на пол слева от меня. Он наклонился вперёд и сложил руки перед собой, как сидящая кошка. Лис глубоко вздохнул и закрыл глаза.

Мишка подошла и опустилась рядом со мной, обвившись вокруг меня своим большим телом.

Я закрыла глаза и сосредоточилась. На этот раз я ни на чём не фокусировалась. Я не измеряла расстояние и не пыталась определить свойства объекта. Я просто вошла в состояние сосредоточенности. Мой талант вырвался наружу, как пламя из костра. Я позволила ему разгореться.

Я почти никогда не принадлежала самой себе. Я любила своих детей всем сердцем, но они постоянно чего-то от меня требовали. Они нуждались во внимании, особенно когда хотели, чтобы их игнорировали. Работа заключалась в бесконечной череде отупляющих отчётов, тестов на физическую подготовку и коротких, но интенсивных всплесков напряжения при проникновении в разломы. Карусель из счетов за коммунальные услуги крутилась снова и снова: от ожидаемых платежей до неприятных ситуаций, связанных с поломкой техники и ежегодным ремонтом. Всё нужно было делать. Обо всём нужно было заботиться. Моя жизнь была настолько насыщенной, что порой мне казалось, будто я растворяюсь в ней. Я становилась всё старше и старше, время летело, и я была бессильна его остановить. Миллионы мгновений, и все они прошли.

Но теперь моя жизнь была пуста. В этом разломе не было ни детей, ни дел, ни счетов. В этом туннеле не было ни сталкеров, ни драконов, ни гресса. Здесь была только моя собака, инопланетное существо, которое я спасла, и я. Моё тело. Мои чувства. Мои мысли. Этот момент принадлежал мне. Я владела им.

Медленно, осторожно невидимое сияние моего таланта угасало, пока не стало исходить изнутри меня, словно мягкое тепло от тлеющего костра. Моя сила стабилизировалась, и я позволила себе погрузиться в неё.

***

ВОЗДУХ БЫЛ ГОРЯЧИМ и пах сажей.

Я стояла на чужой планете. Надо мной простиралось голубое небо, но в отличие от кристально-голубого неба Земли этот цвет был мрачным, приглушённым, туманным, почти дымчатым. Небо в вечных сумерках.

Земля была покрыта тёмным камнем, над которым возвышались треугольные холмы, увенчанные зубчатыми скалами. Между холмами плотными потоками текла лава, целая река шириной в несколько километров, поверхность которой остыла и покрылась серой и фиолетовой коркой. То