Читать книгу - "Игра Олимпа: Освобождение - Хейзел Райли"

не так уж плохо сидеть здесь и разговаривать с ней, пока она ждёт, когда её мать закончит курс химиотерапии. За последние месяцы я понял: с детьми иногда можно поговорить куда интереснее и умнее, чем со взрослыми.

Сторми, в свою очередь, наверняка поняла, что многие дети её возраста соображают лучше меня. Но ничего.

А её старшая сестра… это уже настоящее небесное зрелище. Она и эти волосы — такие светлые, будто они сияют золотом на солнце; карие, мягкие кошачьи глаза; губы с чётко очерченной дугой Купидона и постоянно пылающие щёки. У неё ещё и идеальная задница.

Но, повторюсь, мне всё это не особо важно.

Я просто ищу новые способы занять время, новые увлечения. Лиам пробует фигурное катание, а я хожу в больницу играть с десятилетней девочкой.

Рори вздыхает и поправляет очки.

— Сторми здесь нет, сегодня она позже выходит из школы. Я иду её забрать. Вы увидитесь завтра, думаю, ведь ты здесь постоянно…

— Ты намекаешь, что мне нечем заняться в жизни?

— Ну, я не хотела именно так это формулировать, но…

— Это правда, да, — перебиваю я, задумавшись. — В любом случае, увидимся завтра.

Рори кивает и одновременно делает несколько шагов назад.

— Ладно, — отвечает она, растягивая гласные. — До завтра.

Как только она поворачивается ко мне спиной, я вскакиваю и догоняю её. Она сразу увеличивает расстояние между нашими телами, будто я какой-то заразный. Если честно, она всегда так делает. Похоже, я ей не особо нравлюсь.

Она терпит меня только потому, что её сестра хорошо обо мне отзывается и ей весело проводить время, когда мы вместе. По сути, я бесплатная няня. Пока её мать борется с одной из самых страшных болезней в жизни, я помогаю ей забыть, что она находится в больнице.

Кроме этого, Рори не испытывает ко мне каких-то особо положительных чувств. Я её понимаю; с женщинами у меня никогда особо не складывалось. Они часто говорят, что я «неуместен». Некоторые даже утверждают, что мой способ знакомства заставляет их захотеть стать лесбиянками.

Мне кажется, это немного преувеличено, хотя, если честно, отчасти я могу их понять. Я совершенно не умею обращаться с девушками; то, что для меня может казаться романтичным, для них становится лишь ещё одной причиной окончательно отказаться от мужчин.

Я вообще не особо хорош в общении с людьми, но когда дело касается женщин, я достигаю просто катастрофического уровня. Аврора разговаривает со мной только потому, что вынуждена, я это точно знаю. Я пытаюсь что-нибудь сказать, надеясь, что хотя бы однажды не заставлю её подумать, будто я полный идиот.

Она бросает на меня несколько взглядов искоса, и это знак: слишком долго молчим, пора что-нибудь сказать.

— Знаешь, когда я был во Франции, я познакомился с проституткой, которую звали так же, как тебя.

Она резко поворачивается ко мне, широко распахнув глаза.

— Она была очень красивой! И, если можно добавить, весьма востребованной, — успокаиваю её я.

Выражение её лица не меняется.

Возможно, она неправильно поняла мои намерения.

— Я с ней ничего не делал, если что, — уточняю я. — С ней, по крайней мере. А вот Мабель и Флер…

Рори машет рукой в воздухе.

— Ладно, прекрасно, хватит!

Я иду за ней через парковку больницы, и когда она открывает машину и садится на водительское место, я делаю то же самое, устраиваясь на пассажирском.

Она замирает.

— Какого чёрта ты делаешь?

— Еду с тобой.

— Что?

— Еду с тобой забрать Сторми из школы. Давай, заводи машину, а то опоздаем.

— Что? — восклицает она уже более высоким голосом.

Я вздыхаю и смотрю на неё.

— Аврора, мне правда нужно повторить это в третий раз или мы можем на этом остановиться?

— Я тебя не просила ехать со мной.

Я вытаскиваю ключ из её руки и вставляю его в замок зажигания.

— Не нужно, спокойно. Я сам себя попросил и сам же согласился.

Рори смотрит на меня с открытым ртом. Я выдавливаю улыбку, которая, кажется, только сильнее её сбивает с толку, а потом указываю на ключ.

— Поехали.

— Послушай, сегодняшний день был тяжёлым, и у меня всё ещё есть проблемы, которые нужно решить. Было бы лучше, если бы ты вернулся в Йель и занялся учёбой, например.

Я фыркаю.

— И зачем мне…

— Например, чтобы получить диплом?

— Я как раз узнаю, можно ли его купить. Не переживай.

Она хмурится.

— Шучу же. Ну правда, ты никогда не смеёшься?

Аврора заводит машину, раздражённо выдыхая.

— Может, потому что у моей матери рак, я провожу дни, заботясь о своей сестре, и пытаюсь пережить всё это вместе с отцом, который совершенно сломлен. А в это время какой-то странный парень, который пьёт литры вина, рассказывает мне о проститутках, которых он встретил в Париже…

Она показывает на меня пальцем, выезжая с парковки.

— И пристегни ремень безопасности, чёрт возьми!

— Серьёзно? Этот костюм Armani. Я не могу рисковать, что ремень сожмёт ткань или оставит склад…

В мгновение ока Аврора останавливается и вытягивает руку передо мной. Она хватает ремень безопасности и пристёгивает меня, не оставляя ни малейшего шанса возразить.

— Что плохого в том, что ты только что перечислила? — спрашиваю я наконец.

— Тебе кажется нормальным учиться в одном из самых престижных университетов мира и даже не ходить на занятия? Иметь единственного друга — десятилетнюю девочку — и рассказывать мне о французских проститутках, с которыми ты переспал?

— О боже, Аврора, не своди всё к сексу! Они были моими подругами. На самом деле я платил им за разговоры и за компанию на час. Это были одинокие дни в Париже.

По её убийственному взгляду я понимаю: сказал я явно не то.

— Знаешь, что я думаю о тебе, Дионис?

Её внезапно спокойный и усталый тон заставляет меня заёрзать на сиденье.

— Я бы предпочёл не знать.

— Всё равно скажу.

Мой разум действует быстрее, чем я успеваю подумать. Я распахиваю дверь машины, пока она едет по дороге.

— Тогда я выйду здесь, спасибо.

Аврора вскрикивает и на несколько секунд теряет контроль над машиной — её ведёт влево.

Её крик заставляет меня закричать в ответ.

В итоге мы оба орем, а я всё ещё держусь за открытую дверь.

Машина сзади сигналит нам.

— Немедленно закрой!

Я послушно закрываю дверь, а Аврора выпускает воздух через сжатые губы. Костяшки её пальцев белеют — она так сильно сжимает руль, будто от этого зависит её жизнь.

Она продолжает ехать молча, и я понимаю: мне нужно замолчать, дать ей время успокоиться и всё