Читать книгу - "Марафон в рай - Артур Каджар"

шло, ничего не менялось. Он продолжал вести свой незаконный бизнес и не разводился с женой. Поначалу сама себя обманывала — думала, вот-вот все наладится, мы поженимся. А потом, когда поняла, что он меня просто использует… Я увидела, что оказалась в ловушке, из которой нет выхода. Как я уйду от Роберта, чем буду зарабатывать на жизнь? Да и отпустит ли он меня просто так? О возвращении к вам и речи не шло, так мне было стыдно. Как я могла появиться перед вами после стольких лет? Что я могла вам сказать в свое оправдание? Что бросила семью ради красивой жизни? Так и тянулось, год за годом…

Нара опустила голову и слушала в каком-то оцепенении, не до конца осмысливая сказанное. Маленький рыжий муравей то взбирался на коврик, то слезал с него, делал круги и не мог определиться, в каком направлении ему ползти. Совсем как ее несчастная мать.

— А три года назад… Я поняла, что мне уже нечего терять. Я ушла от Роберта с тем, что на мне было. Начала с нуля — массаж освоила у хорошего врача в Мумбаи, хной вот рисую татуировки туристам. Много хожу, медитировать вот учусь. Как оказалось, мне много не надо. Но… то, что я с вами сделала… не дает покоя.

Она стала медленно раскачиваться взад-вперед.

— Тоска как заноза в сердце — ноет и ноет. Стараюсь без дела не сидеть, но временами так накатывает, аж жить не хочется.

Нара дотронулась до плеча матери, пытаясь остановить ее раскачивание. Мать замерла и сидела с закрытыми глазами.

— Почему бы тебе не вернуться сейчас, со мной… мам?

Мать покачала головой, не открывая глаз.

— Он не простит. Я и сама не могу простить себе.

— Что он должен простить, измену? Откуда знаешь, ты ведь и не пыталась?

Мать жадно затянулась. Посидела неподвижно, потом как-то разом обмякла и выронила сигарету из рук.

— Он даже тебе не рассказал. — Она говорила так тихо, что Наре пришлось вслушиваться в слова. — Каким благородным человеком был, таким и остался, даже после того, что случилось. — Она еле заметно выдохнула. — Твой папа работал охранником в клубе Роберта, где я танцевала. Как-то ко мне стал приставать сын мэра. Весь город его боялся, а твой отец взял и выкинул его, как щенка. Тогда-то мы и сошлись.

— Эту историю я знаю, — сказала Нара.

— Не торопи, не знаешь всей правды, а мне очень тяжело говорить. Родилась ты, шли годы, а он по-прежнему оставался охранником, его все устраивало. Стали ссориться. В Одессе я из дома-то убежала и моталась по свету, потому что хотела другой жизни. И как-то после очередного скандала приняла ухаживания Роберта, который давно на меня глаз положил. Твой отец узнал про это и сильно его избил, а я убежала из дома.

Нара сглотнула и сказала:

— Может, давно простил, просто не хочет первым сделать шаг.

Глаза матери были по-прежнему закрыты, словно она боялась взглянуть на Нару. Из этих глаз вдруг побежали крупные слезы, и было странно видеть, как они скатываются по неподвижному лицу, на котором шевелятся только губы.

— Роберт прятал меня пару дней в своем загородном доме, а потом привез сюда. — Губы на некоторое время замерли, затем снова зашевелились, а голос перешел в шепот: — А вот самое главное…

Она надолго замолчала.

— Три года назад получила сообщение от соседки. Она рассказала страшную правду, которая ей стала известна. После того как я от вас уехала, какие-то люди подкараулили твоего папу и битами сломали позвоночник. Я сразу поняла: это сделал Роберт! Он и не отпирался, сказал — да, я дал задание покалечить, поделом ему. Столько лет я ничего не знала, боже мой… Со мной случилась истерика, я накинулась на Роберта, исцарапала ему все лицо, грозилась пойти в полицию и сдать его бизнес. Он сказал — иди, сядешь со мной, ты сама возила деньги, твоя подпись на банковских документах.

Она медленно повела головой.

— Даже после того как узнала, что Роберт сделал твоего папу инвалидом, не нашла в себе сил пойти против него. Просто ушла, и все. Вот какая я стала — полная дрянь…

Нара невидящими глазами посмотрела перед собой, потом моргнула несколько раз и опустила голову. Муравей по-прежнему кружил по краю коврика.

— Теперь понимаешь, почему не могу вернуться к вам, — будто издалека слышался голос матери. — Я виновата в том, в каком состоянии твой отец сейчас. И теперь ты меня точно не простишь.

Нара щелчком пальца отбросила муравья и стала вставать. Мать взяла ее за руку, но Нара вырвалась. Подошла к краю настила.

— Не уходи, прошу… у меня больше ничего не осталось, — хрипло попросила мать.

Листья на ветке зашевелились, и попугай взлетел. От шума его крыльев Нара вздрогнула. За спиной послышался сдавленный стон, перешедший затем в надрывный плач.

Нара закрыла уши ладонями и сбежала по ступенькам. Она не осознавала, куда идет. Важно было шагать и не останавливаться, Нара интуитивно чувствовала, что это простое физическое действие поможет не думать. Спустилась по пригорку, пересекла пустырь и оказалась на набережной.

Не задумываясь, повернула налево и пошла в сторону Мандрема, к Давиду.

Глава 35

Его дома не было, и Джита снарядила с Нарой дочку. Та привела на окраину поселка, где возле одноэтажного здания Давид вместе с Аша и еще двумя индусами размешивали в пластиковых бочонках краску.

Девочка издали что-то крикнула, и Давид, сняв запачканный краской передник, отложил кисть и подбежал к ним. Нара уткнулась ему в грудь и разрыдалась. Потом силы оставили ее, ноги подогнулись, и она бы упала, если бы не Давид. Он подхватил Нару, на руках донес до скутера и с помощью Аша усадил.

— Держись за меня, — велел он и сел за руль.

Дома бережно положил на кровать и сел рядом, обняв за плечи.

— Что случилось?

— Это… ужасно. — Нара сглотнула. — Я встретилась с мамой, но это кошмар, такой кошмар!

Слез уже не было, тело сотрясалось в беззвучных конвульсиях. Нара пыталась унять приступ, но ничего не получалось.

— Мне так плохо, — выдавливала она из себя в перерывах между судорожными вдохами, — все… все… оказалось так плохо… я… не знаю, как дальше жить. И зачем.

Заглянул озабоченный Аша, куда-то сбегал и вернулся с чашкой в руке.

— Это выпить, — сказал он.

Она взяла трясущимися руками чашку и чуть не расплескала содержимое. Давид помог сделать глоток. Горечь заполнила рот, и Нара оттолкнула чашку.

— Все