Читать книгу - "Марафон в рай - Артур Каджар"

Артур Каджар

Марафон в рай

И я подумал: лучше мудрость, чем богатство, но мудрость бедного презирают и не слушают его речей.

Соломон

Человек, который не знает музыки, подобен человеку, который никогда не видел солнца.

Индийская пословица

Глава 1

Короткий пронзительный сигнал автомобиля прорезал майский воздух, пронесся по ночному саду, ворвался в открытое окно и заставил ее вздрогнуть. В соседнем дворе зашлась лаем собака.

Нара бросила взгляд на настенные часы, потом на отца — он сидел в инвалидном кресле напротив.

— Ну прости! Я им сто раз говорила, чтобы не шумели. Давай доиграем в следующий раз? Надо бежать, пока они весь поселок не перебудили.

Тот, казалось, ничего не заметил, по-прежнему вглядывался в шахматную доску под светом настольной лампы. Переставил ладью и только после этого поднял голову.

— Неправильный ход, вилка сейчас тебе будет. Иди, завтра доиграем. А то снова сигналить начнут и тетю разбудят.

Нара встала, обогнула низенький столик и прижалась к скуластой небритой щеке. Отец закрыл глаза.

— Когда вернешься?

— Как обычно, после игры. Под утро, может, пораньше. Почему сегодня не побрился?

— Зачем ты этим занимаешься? — Он отстранил голову. — Консерваторию оставила, а ведь у тебя талант, все говорили.

— Пап, ты знаешь зачем. — Нара отошла, быстро обулась и стала натягивать кофту.

— Но почему всегда ночью?

— Я же объясняла, это выездные игры, по заказу, — терпеливо ответила она.

— Потом опять будешь с мигренью валяться?

— Ничего страшного…

— Не нравится мне это, плохо кончится.

— Пап, нам обязательно каждый раз про это разговаривать?

Она снова посмотрела на часы.

— Что может плохо закончиться? Я ведь там не охранником…

Отец закрыл глаза рукой. Нара прикусила губу. Не нужно было лишний раз напоминать, из-за чего он оказался в этом кресле.

Она подошла и присела на корточки. Взяла отцовскую широкую ладонь в свои руки.

— Пап, уже больше недели игр не было. А за них мне платят вдвое больше, чем за обычные в казино.

— По двойному тарифу счастье не купишь.

Нара уткнулась в ладонь носом, вдохнув знакомый запах теплой кожи.

— Пап, эта игра очень важна, понимаешь? Если сегодня все сложится удачно, сделаем тебе операцию.

— Мне это не поможет. Да и не нужно ничего такой ценой.

— Нужно. Нам обоим. Не ворчи, пап-джан, тебе не идет. Все, мне надо бежать…

— Насчет денег ты сумасшедшая — это от матери, да еще волосы как у нее. Все остальное, слава богу, мое.

— Да, характер твой, в обиду не дамся, не о чем беспокоиться. Погоди, — Нара решила сменить тему, — тебе что, не нравятся мои волосы?

Она подскочила к овальному зеркалу возле вешалки в прихожей. Достала из сумочки черный парик и надела. Кокетливо встала вполоборота, уперев руки в бока.

— Тьфу ты, — незлобиво сказал отец. — Уж лучше твои рыжие. Иди. — Он махнул рукой, подпер голову руками и уставился на шахматные фигуры.

В дверях Нара оглянулась. Свет лампы подчеркивал седину на голове отца и широкие худые плечи под легким халатом. Уголки глаз защипало. Еще недавно сильный и красивый мужчина, а сейчас человек с инвалидностью.

Нара тряхнула головой и вышла. Спустилась со второго этажа, стараясь не цокать каблуками, чтобы не разбудить тетю — сестру отца, которая спала внизу. В ночном воздухе ощущался пряный аромат цветущего шушана, тени деревьев рисовали прихотливые узоры на дорожке, ведущей к калитке.

На грунтовом склоне стоял внедорожник. В глаза ударил свет его фар. Низкий рокот мощного двигателя не вписывался в тишину пригорода. Нара села на заднее сиденье и выпалила:

— Ну сколько можно просить, чтобы не сигналили посреди ночи? Позвонить нельзя было? И выключайте этот дальний, всю округу перебудили. Соседи косо смотрят, думают, что проституткой стала. Клиенты по ночам за мной на «гелендвагенах» приезжают.

Она хлопнула дверцей автомобиля. Лицо мужчины за рулем поморщилось в зеркале заднего вида, затем приняло обычное флегматичное выражение. Он пригладил седые длинные волосы, поправил очки в строгой оправе и включил передачу.

— Какая ночь, начало одиннадцатого. И звонили тебе раз десять, звонки не проходят. — Водитель мельком показал светящийся экран телефона. — Сама ж забралась в эту дыру. Здесь даже связи нормальной нет. А фары включил, потому что о тебе беспокоюсь. Чтобы не переломала ноги на каблуках по темени. Зачем тут жить, не понимаю.

Круглоголовый охранник на пассажирском сиденье хохотнул:

— К вам даже такси боятся ездить. Сняла бы хату в центре, с видом на Каскад. А то забралась в какую-то деревню и еще ноет.

— Это не твое дело. — Нара начала раздражаться.

— А, понятно. С мамочкой удобнее. Постирает, погладит. Она в курсе, чем занимаешься? — не унимался охранник.

Упоминание о матери пробудило неприятные переживания, и Нара, глядя на бритый затылок и толстую шею, не удержалась:

— Сильно тема мамы волнует? Читал про Эдипов комплекс? Или тебе не до книжек?

Охранник обернулся к ней.

— Прикуси язычок.

— Ты бы свой придержал.

— Помолчите оба, я приказываю, — устало сказал седовласый. — Не забывайте: вы на работе, а я начальник.

Через несколько минут они вырулили на асфальтовую трассу. На обочине их ждал пикап с надписью «Golden Casino». «Гелендваген» свернул на трассе налево, пикап тронулся за ним.

Нара закрыла глаза и попыталась вздремнуть, убаюканная долгими подъемами и виражами. Когда проезжали Севан, в черном зеркале которого отражались огоньки с противоположного берега, она спросила:

— Можно узнать, кто на сегодня?

Круглоголовый, словно все это время только и делал, что ждал, пока она что-то спросит, немедленно отозвался:

— Чего спать не даешь? Тебе-то какая разница, кого обманывать?

Нара почувствовала, как лицо мгновенно стало горячим, будто заглянула в зажженную духовку.

— Ты… Я не аферистка, слышишь?

— Ну давай, заливай, — хохотнул тот, — забыл. У тебя ведь это, как его — дар!

— Вот именно, дар. А ты заткнись, шестерка!

На этот раз охранник повернулся к ней всем корпусом и попытался замахнуться.

— Вардан! — осадил седовласый. — Перестань…

Вардан зверовато сверкнул глазами и отвернулся от Нары:

— Извините, Марат Сергеевич, — и тихо, но внятно прошипел: — Придушу как-нибудь.

Обе машины преодолели перевал за озером и нырнули в длинный тоннель, а когда выехали из него, равнинный пейзаж резко сменился. Силуэты лесистых гор темными контурами врезались в тускло-серебристый от лунного света небосклон.

Машина свернула на второстепенную дорогу, усаженную елями, и пошла в гору. Минут через двадцать они забрались уже достаточно