Читать книгу - "Огненная Орхидея - Наталья Сергеевна Чернышева"

холодно оценивать как сам процесс, так и результат.

Что моя родная Ласточка, что станция Кларенс — цветочки, бутончики зелёные по сравнению с Шаренойсой! Я там сорок восемь дней… и каждый день в память врезан, ничем не выдрать. Каждый день… все сорок восемь… непрерывно, в единственном экземпляре, — вариация на такое давнее прошлое не распространилась. Сил у девочки не хватило. Но, скорее всего, просто была другая цель плюс откровенное незнание подобных вещей. Если тебе всего три года, где уж помнить такие исторические поворотные моменты и, тем более, жаждать их изменить…

— Не смейте… угрожать мне! — дёргаю ворот, воздуха не хватает. — Только попробуйте!

Он делает шаг, я отступаю:

— Не подходите. Не прикасайтесь ко мне!

Осознаю, что почти кричу, стараюсь взять себя в руки, получается плохо. В ушах звенит.

— Вам нужна помощь, профессор Ламель.

— Не от вас!

Мир снова качается и кружится, но не так, как при вариации, проще и знакомей. Кажется, я сейчас банально и по-глупому упаду в самый настоящий обморок.

Удержаться на ногах усилием воли, как поступают практически все отважные героини любимых Полинкой развлекалок? Идея хорошая, но исполнение подвело.

— Как ты здесь оказалась⁈

— Транспортник «Колхида», Итан.

— Он пропал без вести. Пополнил собой тот самый мизерный процент статистики судов, не вышедших из GV-канала в обычное пространство…

— Конкретно этот вышел. Только не туда. Наверное, эти сволочи приспособились маскировать похищения под естественные причины. А ты почему здесь, Итан?

— Я же врач, Ане. Мы все военнообязанные. Мы — спасаем, мы бережём…

Открывать глаза не хочется. Я чувствую, что лежу, и вроде как со мной всё в порядке, голова только слегка ватная. Кто-то рядом, видеть не хочу. Потому что этот кто-то — не Итан Малькунпор…

Что, что помешало проснуться и осознать очевидное тогда, сразу после возврата из Шаренойсы?.. Итан был рядом. Всегда рядом, несмотря на то, что хватало работы с первичной помощью, а я ведь не так уж сильно и пострадала… по сравнению с другими.

Что мешало?

Потом мы поругались до смерти из-за «Огненной Орхидеи». В тот же год. Глотки сорвали, яростно доказывая, как другой неправ и что ему со своей неправотой надо сделать: потереть о голову и засунуть в одно место. Очень это важным казалось тогда обоим, доказать. И — столько лет потом… впустую…

А сейчас увижу ли я Итана снова? А если увижу — не растворила ли вариация реальностей за авторством маленькой Юлии его чувства ко мне? Ребёнку-трёхлетке откуда понять, что должно сохранить во что бы то ни стало, а что — да провались оно во тьму…

Обзорная галерея над куполами лунного города. Мороженое. Поцелуй.

Сладкий будоражащий вкус до сих пор на губах, как будто расстались недавно.

Неужели мне останутся теперь только лишь воспоминания о несбывшемся?..

* * *

— Вы очнулись, профессор Ламель, — ненавистный голос режет уши.

У них очень характерная речь, даже если стараются говорить правильно, без акцента. Но всё равно, тех, кто, как я, получил от них в своё время заряд бодрости на всю жизнь, уже не проведешь.

Сажусь, голова тут же взрывается болью. Сжимаю ладонями виски. Где я — понятно. В том пространстве, куда Аинрем нас выдернул через струну гиперпортала. Чем оно лучше схрона маларийских мятежников, к которым угодила бедная Полина? Не знаю, ощущения самые нехорошие.

Полю Типаэск спасёт, а кто спасёт меня?

— У вас чрезмерная реакция, не находите?

— Вы же собирали сведения обо мне, Аинрем, — устало говорю я. — Причины моей чрезмерной реакции вам известны. Оставьте. Я не на допросе.

Они не владеют методикой извлечения сведений из неактивного сознания, вот о чём нужно помнить. До перворанговых телепатов им далеко. Зато зацепить словами — могут, и ещё как. Надо молчать! Молчать, и не вестись, как бы ни хотелось сорваться и применить богатую обсценную лексику нескольких рас скопом.

— Проект «Огненная Орхидея» есть в общем доступе, — говорит Аинрем. — Там очень любопытные сведения, очень. В профиле проекта на ГосИнформе.

— По поводу «Огненной Орхидеи» — к Типаэску, — стою на своём. — Вы не подписывали контракт с Лабораторией Ламель о неразглашении конфиденциальных данных, так что извините. ГосИнформ и полковник Типаэск. Всё. И оставьте меня уже в покое наконец!

— Как скажете, — он собирается уйти.

— Аинрем, — окликаю его я.

Он смотрит через плечо на меня:

— Вздумаете обижать Полину, я вас из чёрной дыры достану. Не знаю, что я вам сделаю тогда, не знаю, как, но примите, пожалуйста, к сведению. Пожалеете, что на свет родились.

Он оборачивается ко мне, усмехается и говорит:

— Принял к сведению. Но и вы в таком случае не портите жизнь моему брату.

— Если он обидит Полину, то получит своё в полной мере, — ласково обещаю я.

Мы буравим друг друга взглядами. Будь у нас в зрачках спаренные лазеры, оба давно уже рухнули бы горстками пепла. Но увы. У меня из имплантов — только старый хирургический «Инекон», а он плазмой стрелять не может ни в коей мере. Я не стала удалять его, в принципе, жить не мешает, наоборот, пользуюсь по мелочи иногда…

Глаз, наверное, иссечь всё же смогу. Если ещё, конечно, меня к тому глазу подпустят…

— Вы невыносимы, профессор Ламель, — вдруг сообщает мне Аинрем.

— Я знаю, — киваю я. — Ничем помочь не могу.

На том и расстаёмся. Аинрем выходит, бормоча себе под нос что-то вроде «принесло же на голову радиоактивное облако, а как хорошо жили!» Эта идиома мне известна, всё по тому же Полинкиному любимому сериалу.

Судя по тому, как Аинрем разговаривал с Дарьяной по поводу звёздной охотницы, он в курсе всех перипетий сериальных главных героев. Интересно, ему самому нравится смотреть этот подростковый вынос мозга или же по долгу службы приходится вникать? Не позавидуешь, если — второе. Впрочем, его проблемы.

Оглядываюсь. Мило и не по-человечески. Хорошо знакомый мне дизайн: в Катуорнери, где находится Тойальшен-Центр, любят такой же. Как будто находишься внутри большого дерева, и оно не просто так мёртвым памятником самому себе стоит, оно — живое и тебя любит, как… Как своего ребёнка, что ли.

Понятно, помещения нашего центра — функциональны и для всех. Общественные места. Но я бывала в гостях у Нанкин, моей ученицы, которая сейчас сама возглавляет уже свою собственную лабораторию.