Читать книгу - "Огненная Орхидея - Наталья Сергеевна Чернышева"

случится? А там вернётся Итан Малькунпор, и он, как паранормал, сумеет купировать выплеск в самом его зародыше.

Мне становится зябко, обхватываю себя ладонями за плечи. Возникает какое-то дурацкое совершенно, но вместе с тем очень уверенное ощущение, что мы сейчас — я, Дарьяна, её дочь и Аинрем — словно застыли внутри какого-то шара. Как мушки в куске природного янтаря. И не вырваться отсюда, и не спастись, время остановилось, мир остановился, и мы остановились тоже.

Никто не пробьётся к нам. Ни Типаэск, ни Итан Малькунпор, пока…

А что — пока?

Вот если бы точно знать!

Глава 18

Встряхиваю головой, отгоняя неприятные мысли. Этак можно сойти с ума, если воображать себе всякую чушь рядом с потенциальным источником её исполнения. Откуда у такого маленького ребёнка правильные представления о реальности или реальностях?

Возвращаюсь в конструктор. Пытаюсь просчитывать варианты. Хоть плачь, тупик, потолок, стена! Чем позже активируется паранорма, тем меньше её носитель проживёт. Бывают исключения, но полагаться на исключения — не наш метод. Чем стабильнее первый выплеск, тем — да-да, то же самое, продолжительность жизни рубится в разы.

Убираешь одно, получаешь другое. Убираешь другое, получаешь третье. И так без конца, по кругу, по кругу.

Если отодвинуть манифестацию с трёх-пяти лет до хотя бы десяти-одиннадцати… Средняя продолжительность жизнь — восемьдесят шесть — девяносто два. Да, это откат назад. Против ста пяти у четвёртой генерации проекта «Огненная Орхидея». Про четвёртую, как я теперь понимаю, надо забыть с гарантией. Вплоть до ментокоррекции, чтоб даже в мыслях не проскакивало, что я сама же придумала, и какое оно было хорошее до первой же масштабной проблемы!

Десять лет минимальный порог. Десять — не три года. Средняя продолжительность жизни — восемьдесят семь — девяносто. Да, это не сорок пять, как в не таком уж и далёком прошлом! Но всё равно мало. Ах, как же невыносимо, что пока я не вижу другого решения. Пока только так.

Пока работаю, кошу периодически глазом на маленькую Юлию и её маму. Всё вроде в порядке с ними. Обсуждают что-то с Аинремом. На удивление, как парень вписался в разговор!

И при этом, будьте уверены, он прекрасно бдит за всем подозрительным, потенциально способным причинить нам вред. Как именно — вопрос… Всякие штучки спецслужб. Оружие, средства слежения. Чувствую себя подростком, угодившим в сценарий приключенческой развлекалки. В четырнадцать лет, да хотя бы и в двадцать шесть, был бы восторг, сейчас — скорей бы та резина, в которую превратилось время, протянулась уже до конца!

Ждать невыносимо. Несмотря на работу.

Дарьяна Теплова внезапно меняется в лице.

— Это она…

В руке она держит свой терминал… ну, понятно, входящий вызов.

— Не хотите, не отвечайте, — советую я.

Сейчас важно пережить день, а дальше проблемой займутся специалисты, не мне чета.

— Она тогда сюда придёт…

— Как придёт, так и уйдёт, — пожимаю плечами. — Не бойтесь.

Как же мы просмотрели, поражаюсь в очередной раз. Человек, способный довести до такого состояние своего же ребёнка… Или это снова типичное для некоторых узколобых: ребёнок, не прошедший через родовые пути матери, не ребёнок, а вещь? Тогда как допустили к контракту? Вернусь — поставлю вопрос, что называется, ребром! Тщательнее надо кандидатов проверять, тщательнее.

Некоторым категорически запрещено сотрудничать с биолабораториями. В любом виде! Я бы им ещё и натуральным способом рожать запретила.

Им детей на руки выдавать нельзя. Никаких. Хоть биоинженерных, хоть самостоятельно рождённых.

Бледное лицо матери не прошло без внимания ребёнка. Юлия напряглась, перестала смеяться, крепко сжала в кулачке нитку шоулема… Вот проклятье! Девочку ни в коем случае нельзя нервировать…

— Так, — говорю. — Включайте общий режим. И ничего не бойтесь.

Она сглатывает, но включает. И меня просто шатает от заряда злости с экрана:

— Немедленно возвращайся домой, тварь. Сейчас же.

Чудесные у них родственные отношения.

— Прошу прощения, — вклиниваюсь я. — Вы — Василира Теплова?

— Вы ещё кто такая? — через губу, презрения тонны и мегатонны.

А на вид — симпатичная. Пышные русые кудри, матовая кожа. Если бы не сведённые в птичью гузку губы, была бы очень даже милой…

— Профессор Жарова-Ламель, ведущий биоинженер Тойвальшен-Центра, третий ранг, — называю я себя.

— Какое вы имеете право незаконно удерживать у себя моих близких?

Шипит сквозь зубы, в глазах — лазерный прицел. В личном общении, возможно, испепелила бы, но пирокинетическая паранорма не действует через каналы связи. Что лично меня очень радует, сами понимаете.

Я называю закон, тот самый, про «право создателя». И про семейный кодекс не забываю. И про контракт, который Теплова-старшая нарушила по нескольким статьям.

История практически один в один с историей Десимы около года тому назад. Нет, точно, кандидатов для контрактов надо просеивать тщательно! И жёстко контролировать потом. Чтобы у них крышечку вот так не сворачивало набекрень.

Каждый ребёнок имеет право на счастливое детство.

Выслушиваю поток проклятий и обещаний так просто моего возмутительного, недопустимого поведения не оставить. Надо же женщине выговориться, пускай. Каждое слово фиксируется и будет использовано против неё в нейросети «Арбитраж» при формировании окончательного вердикта. Странно, что Василира не понимает. Низкая правовая грамотность? А как же она тогда вообще на Луне живёт?

Ещё где-нибудь в глухом углу Старой Терры, среди укушенных на голову натуралистов, желающих быть как можно ближе к природе и как можно дальше от поганой цивилизации, — я бы поняла, но на Луне?..

Здесь слишком агрессивная внешняя среда. Хуже старотерранской. По причине отсутствия нормальной атмосферы. Человек на Луне полностью заперт в пределах защитных куполов. Любой шаг наружу без серьёзных средств защиты — смерть. Людей, способных жить без воздуха, атмосферного давления, защитного озонового слоя, мы, биоинженеры, ещё не придумали.

Так как возможно здесь сохранять некую, скажем так, девственность в области правового поля?..

И тем не менее, именно такого удивительного хомо сапиенса я вижу перед собой на экране. Однако!

— Хорошо, что вы ушли, — говорю я Дарьяне.

— Я…

— Я не специалист, — останавливаю её я. — Боюсь вам навредить, уж простите…

— Но у вас третий телепатический ранг, профессор Ламель!

— Пятая ступень третьего ранга, — мягко говорю я. — Этого мало. Я — всего лишь учёный, генетик, я не умею оказывать психологическую помощь. Я была слишком резка с вами там, на осмотре. Но я же не знала в деталях вашу семейную ситуацию! Впрочем,