Читать книгу - "9 месяцев после развода - Мария Устинова"

никогда не сталкивалась с таким, хотя слышала о температурящих детях.

– Вызовите врача, – прошу я. – Это давно?

– Несколько часов.

От досады закусываю губу. Еще бы она сразу меня разбудила! Малыш раздет, а что еще сделать – я не знаю. Крошечное тельце буквально горит, и я ощущаю, что начинаю паниковать. Пока няня звонит в скорую, решаю дать ему воды.

Только бы ничего серьезного!

Со сна я ничего не соображаю. Меня охватывает материнский страх, туманящий здравый смысл

Нужно позвонить Антону и предупредить его.

Да и давно пора моему бывшему быть дома. Где его носит в такой момент?

Пока едет врач, перебираю варианты: это может быть реакцией на стресс? Или смену обстановки? Может, Антон простудил его по дороге, пока вез сюда? Или прислуга в старом доме успела чем-то заразить моего ребенка?!

Антон не отвечает, я опускаю трубку в карман халата и снова ношу хнычущего Степу на руках. Когда раздается звонок в дверь, бывший еще не приехал и не перезвонил.

– Откройте, – прошу я няню. – Это скорая.

Глава 25

Антон

Охранник молчал, как партизан.

Они еще не применили даже особого давления, кроме законного, но уже было ясно, что просто с ним не будет.

– Профессионал, – коротко охарактеризовал его Градов, когда они с Антоном уединились в крохотной каморке с топчаном, столом и старой кофеваркой.

Для допроса его привезли на территорию, принадлежавшую ЧОПу Градова. Какие-то склады – он не вникал.

Здесь, в абсолютно неподобающих для сына олигарха условиях, телохранитель предложил ему чашку кофе. Весьма низкого качества, надо сказать.

Антон воспринял это со стоическим выражением лица. Как и все события за последнее время.

Началась черная полоса, а ее нужно встречать с несгибаемым спокойствием.

– Утверждает, что охранял закрытый бизнес-центр. Киру там не видел. Офис, где она была закрыта, мол, закрыт уже давно и никого не могло там быть.

– Но это он?

– Однозначного. Слишком крут для сторожа, – усмехается Градов. – Его нужно прижать. Я думаю, как это сделать. Но скажу заранее, просто зная этот контингент, заставить выдать заказчика будет практически невозможно. Или это должен быть абсолютный рычаг воздействия.

– Семья, дети?

Градов молчит.

Думает, стоит ли идти на такой шаг.

– Если они у него есть. Долго держать его здесь мы не сможет, а если передадим полиции – его отпустят, на него ничего нет. Он профи.

Градов говорит уклончиво, отводит глаза.

Антон делает глоток кофе. Вкус – гадкий. Еще и горчит на языке, словно это не кофе, а паленый веник.

Занятно.

Он узнает почерк.

Вот что бывает, когда связываешься с кем-то из своего круга. Улики у них в руках – вот этот человек. А сделать с ним ничего нельзя. Он будет молчать. Отмажется от полиции. А если они с Градовым будут продолжать, то это им впаяют похищение человека, и бог его знает, что еще.

Вернее, Градову.

Антон останется ни при чем. Как и заказчик того парня.

Паритет.

– Сдадим в полицию.

– Он выйдет, Антон.

– Не сразу. Будем играть по их правилам. Я сделаю фото, покажу Кире, чтобы опознала. Напишем заявление о похищении. Какое-то время его там подержат, допросят… Влепят маячок, – снизив тон, продолжает Антон. – Дальше вас учить не надо. Пусть идет, отследите на него вся, возьмите под контроль окружение, дом. Работу, рано или поздно мы найдем, кто его нанял. Следы оставляют все. Вопрос, чтобы их найти, только во времени и деньгах.

Градов замолкает.

– Он может просто свалить заграницу и у нас вообще ничего не будет.

– У нас и так ничего нет, – парирует Антон. – Я хочу поговорить с ним сам.

– Не рекомендую, – предостерегает Градов.

Он прав.

Безусловно прав.

Но у Антона нестерпимое желание увидеть того, кто похитил Киру лицом к лицу. В нем говорят эмоции. Это вредно, опасно и ненужно. Его отец даже близко бы к этому месту не приблизился, если бы попал в такую ситуацию… Впрочем, с его отцом это не произошло бы вообще никогда. Если у вас нет жены, у вас ее не похитят.

– Я хочу задать ему вопросы.

Градов сдается – выбора все равно нет. Они идут наружу, чтобы войти в небольшой домик охраны. Антон гасит злость. Прошло уже достаточно времени, чтобы успокоиться, но он не может.

Он просто не из тех, кто позволит водить себя за нос.

Антон отдает себе отчет, что проиграет в этом столкновении. Силовики олигархов не едят зря свой хлеб. Но также он знает, что не всегда они верны до последней капли крови, если не работал на семью десятилетиями. И тогда не факт.

Мужчина в черном костюме сидит на стуле. На руках, которые он держит на столе, наручники. У него абсолютно спокойный взгляд. На лбу – поперечные морщины, словно он привык смотреть исподлобья или поднимать брови.

Несколько секунд Антон его рассматривает. Страха нет, вокруг люди Градова и незнакомец не выглядит опасным. Хотя это обманчиво, конечно.

Тот спокойно выдерживает взгляд.

Не опускает глаза, не нервничает. Это вызывает новый приступ злости. Перед тем, как приехать сюда, ему доложили, что по соседству с комнатой, где держали Киру, была обнаружена студия.

Полностью готовая к съемкам студия!

Не нужно понимать, зачем.

Там была широкая кровать, застеленная дорогим бельем, полностью воссоздана обстановка с богатым интерьером. И это был не ширпотреб. Антон прекрасно умел отличать по-настоящему дорогие вещи от вещей для масс.

– Ты знаешь, кто я, – говорит он.

Ноль реакции.

Не подтверждает, не отрицает. Просто ждет развития событий.

– Вы похитили мою жену и хотели заставить ее сняться в ваших гадких съемках. Не отрицай этого. Мне плевать на твои слова.

Тот и не пытается. Только в глубине глаз появляется настороженность.

Антон так же спокоен, как и его оппонент, а это опасное качество.

– Ты сегодня нажил себе смертельного врага. Моя жена тебя опознала. Так что ты поедешь в полицию.

– На меня ничего нет, – хрипловато произносит он.

Не рисуясь, с тревогой.

Видно, словосочетание «смертельный враг», его так напрягло.

– Передай своим хозяевам, что их интриги провалились. Я больше не поверю в вину Киры.

Он выходит, не дожидаясь ответа.

Не интересно.

Этот придурок будет молчать, проще сдать в полицию, а затем его отследить. В конце концов, остается масса других