Читать книгу - "Без права на ошибку. Том 2 - Рене Эсель"

с обилием лепнины за двухметровым забором. Нечто вроде замка графа Дракулы.

Уютный двухэтажный дом из бруса под миленькой зеленой черепицей местами покрытой снегом разбивает вдребезги все накрученные в голове ужасы.

Приятный запах Шершнева раскрывается здесь по новому. Он словно, как и это здание, часть умиротворяющего пейзажа вокруг.

— Неожиданно, — краем глаза кошусь на Шершнева и выдыхаю на холодные ладони.

Мы стоим совсем недолго на улице, но пальцы совсем закоченели. С сожалением вглядываюсь в покрасневшую кожу. Нужно было надеть перчатки. День пролетел слишком быстро, а я не рассчитывала попасть на ночные заморозки.

— Вперед, — бас Шершнева прерывает мои сожаления.

Теперь он всегда будет указывать.

Ощущение, что передо мной хоть и уютная, но клетка, сжимает ребра. На языке крутиться пламенный протест. Стиснув зубы, чтобы удержаться от колких замечаний, верчу головой.

Где здесь вход?

Территория совсем небольшая, но зрение в темноте подводит.

Да и сложно что-то углядеть, когда в затылок грозно пышет « самый завидный жених этого года » по версии одного известного журнала.

Шершнев цепляет меня за плечи и направляет к припорошенной снегом лестнице.

— Под ноги смотри. Здесь может быть скользко.

Если бы не обстоятельства — здорово здесь остаться.

— У меня с собой вещей нет! — споткнувшись от озарения, хватаюсь за перила. — Завтра рабочий день, а ноутбук остался у родителей!

Паника распространяется по телу со стремительной силой. Перед ней отступает и холод, и страх быть запертой. Контрастными приливами подобно морским волнам она обрушивается на меня и норовит утянуть за собой в пучину.

Я не могу потерять работу.

— Я никуда не поеду, — отбривает Шершнев и толкает вперед. — Ты и так порушила все мои планы на сегодня.

В памяти всплывают уродские красные сапоги. Ярким пятном слепят, заставляют глаза слезиться в немой ярости.

Планы я ему видите ли испортила.

Гневно изгибаю губы.

— Можно вызвать курьера, — иронизирую в ответ.

За перила держусь двумя руками. Игнорирую тычки Шершнева. Стою, как вкопанная и с вызовом смотрю в сияющие бешенством глаза.

Сильно не толкнет.

А толкнет — пожалеет.

— Оплатишь его сама, — скрипит Шершнев и проходит мимо, не забыв задеть меня плечом.

— И оплачу! — кричу ему вслед, поддавшись эмоции.

Шершнев будто и не слышит. Насвистывает что-то себе под нос из Рождественского да наскоро отпирает дверь.

— Тоже мне, завидный жених, — обиженно бубню под нос.

— Ты идешь?

Шершнев оглядывается. Насмешливые зеленые искры в его глазах только сильнее раздувают пламя моего недовольства.

Его планы рушить нельзя, а мои — можно?

Насупившись, колким ежонком устремляюсь вперед. Оказавшись рядом с Шершневым едва сдерживаюсь, чтобы не показать ему язык. Похоже, что он все читает на моем лице.

Потому что по растянутым губам видно, как он удерживает себя от смеха.

Вернуться к разговору решаю позже.

Сейчас Олег не настроен. Он ничего не объясняет ни про мое нахождение в доме, ни про какие-либо наши дальнейшие действия. Даже дом не показывает. Протаскивает по витиеватой лестнице наверх, выдает полотенца, постельное и исчезает.

И я не задаю вопросов.

Он уставший, злой и ошарашенный новостью. Вряд ли к нему каждый день приходят беременные девушки с просьбой о помощи.

В итоге стоны пустого желудка толкают меня на поиски еды.

Обшарив все на втором этаже и не найдя ничего, похожего на место с продуктами, я решаюсь изменить цель.

Сам сюда приволок, а то, что кормить нужно — забыл.

Храп Шершнева приводит меня на кухню совмещенную с гостиной. Взглянув на диван, ощущаю неприятное жжение в груди. Шершнев спит прямо в одежде. Подложив руку под голову, согнувшись в неестественной позе, сопит, распыляя по дому запах перегара. Полупустая бутылка виски стоящая возле только усиливает чувство беспокойства.

Разве Олег пил?

В голове проносятся прошедшие годы. Даже в университете, Шершнев оставался оплотом благоразумия. Он мог выпить, но обычно совсем немного. Я видела его пьяным всего пару раз в жизни.

На цыпочках, отступаю подальше к кухне. Дискомфорт перемещается вниз живота. Привычно кладу ладонь и успокаивающе поглаживаю.

«Папа перенервничал, малыш. Я тоже была в шоке, когда узнала, что ты у меня есть».

Улыбаюсь. Немой разговор с ребенком помогает прийти в себя. Да и некогда мне переживать из-за Шершнева.

Малыш останется голодным — это гораздо важнее.

Нащупав выключатель, окидываю взглядом будущий фронт работы. Кухня небольшая, но трехэтажная. При всем желании, до верхнего яруса так просто не дотянуться. Отложив изучение этих полок на последок, засучиваю рукава колючего свитера и двигаюсь к холодильнику.

Провозившись где-то с полчаса, обреченно падаю на табурет и оглядываю итоги стараний. Крупы, макароны и десяток яиц сомнительной свежести. Причмокнув, упираюсь взглядом в проклятую спинку дивана.

За это, Шершнев, ты мне ответишь.

— Да, с таким питанием мы долго с тобой не протянем, — тяну, барабаня по столу.

Гипнотизирую светлую макушку, выглядывающую сбоку спинки.

Будто он проснется от одного грозного взгляда. Спит, как сытый здоровый младенец, пока его ребенок умирает от голода.

Прикидываю остаток средств на карте. Паша платит хорошо, но последнюю отложенную крупную сумму я отдала маме.

Махнув рукой, открываю приложение с выбором ресторанов.

Сегодня мы можем себе это позволить, но если завтра я не успею поймать Шершнева…

От размышлений становится хуже. Встряхиваю волосами и всматриваюсь в экран смартфона.

— Закажем что-нибудь вкусненькое, — наигранно бодро поясняю недовольно бурчащему животику, — А папе твоему завтра голову откручу.

Глава 7

Всю ночь я кручусь в новой кровати, словно бешеный червяк. Белье кажется колючим, будто сатин пропитался ненавистью Шершнева.

Сказывается нервное напряжение. Ненавижу пропускать работу без объяснения причин. Только деваться некуда, оттого и злюсь. Это не похоже на меня, чересчур безответственно. Пишу Паше, но тот уже спит. Периодически хватаюсь за телефон, проверяю уведомления.

Ответ приходит в пять утра.

«Все нормально. Завтра выйдешь?»

Если бы я знала.

Грохот на кухне гонит из кровати.

Злорадно щурясь, кутаюсь в свитер и натягиваю шерстяные носки. В доме тепло, но другой одежды у меня нет.

По лестнице я лечу вниз на горючем из праведного гнева и наступающего голода. На меня накатывает моральное удовлетворение, когда вижу в полумраке шатающуюся фигуру Шершнева. Скольжу по нему взглядом, подпитывая ехидного зверька, который злорадно урчит в груди.

Так тебе и надо.

На цепочках спускаюсь ниже, задерживаюсь в тени. Еще не хватало, чтобы он заметил меня раньше времени. Мне бы насладиться моей местью сполна.

Голый по пояс Шершнев склоняется над раковиной так низко, что золотая цепочка шее бряцает о каменную поверхность. Включает кран на