Читать книгу - "Страстная и непокорная - Пола Рид"

Джайлз прекрасно знал береговую линию Кайонна, единственного порта на Тортуге, куда мог войти такой крупный корабль, как «Надежда». В прежние времена, в другой жизни, он частенько сюда захаживал. Сам остров состоял из скалистых холмов, тем не менее тощая земля позволяла расти множеству деревьев с переплетавшимися над поверхностью корнями, так что весь остров был покрыт густыми зарослями. Джайлз знал, что здесь водились дикие кабаны — настоящая пища для настоящих буканьеров. Буканьер — слово французское, означает оно охотников за дикими свиньями. Буканьеры на Тортуге чередовали охоту на кабанов и продажу солонины с пиратскими набегами на испанские галеоны.

Французское слово в его угрожающей форме проникло в английский язык. За последнее столетие Тортуга неоднократно меняла хозяев, переходя то к испанцам, то к французам, однако в конце концов досталась именно французам. Испанцы по официальным каналам заявляли право собственности на остров, но его губернатор д'Орегон был французским подданным, которого назначил король Франции. Каперы и пираты — подданные Англии и Франции — составляли основную защиту Тортуги от испанцев, а потому д'Орегон встречал их с распростертыми объятиями.

С развевающимся английским флагом на мачте «Надежда» вошла в гавань и причалила почти рядом с «Судьбой». Джавара с помощью знаков и слов направлял слаженную работу негритянских матросов. Джайлзу почти не приходилось следить, как они управляются с парусами, а тем более что-либо исправлять. Он довольно улыбнулся. Обернувшись к гавани, он увидел Джеффа, тот вместе с командой готовился ставить паруса. Джайлз закричал, но свежий бриз унес звуки голоса в море, а потому пришлось подождать, пока «Надежда» не пристала, и тогда уже подняться прямо к Джеффу на борт.

— Джайлз! — крикнул удивленный Джефф со сходен. — Откуда ты? Почему здесь? А где Фейт и Грейс?

Быстро взобравшись на палубу, Джайлз отвечал:

— Дома. Я оставил своего человека с Грейс и поговорил с твоим матросом, когда виделся с Фейт перед отплытием. Все в порядке. Я имею в виду с Фейт. А сам я хочу знать: почему здесь ты?

— Я же тебе говорил, — запротестовал Джефф. — Груз сахара.

— Нет, — возразил Джайлз, достал из камзола письмо и вручил его Джеффу.

— Черт подери! — пробормотал Джефф, читая его. — Джайлз, я ничего не понимаю, для меня это тайна. — И он передал другу второе письмо, написанное точно на такой же бумаге и тем же витиеватым почерком. — Оно пришло через несколько дней после того, как ты вернулся из Уэлборна после обручения с Грейс.

«Дорогой капитан Кортни!

Здесь, на Тортуге, я попал в довольно отчаянную переделку, и теперь мне нужно убежище, предпочтительнее на торговом судне, таком, чтобы не вызывало подозрений. Умоляю вас как своего брата-моряка о помощи. Прошу вас, поспешите.

С братским приветом, капитан Анри Бошан».

— Почему ты мне его раньше не показал? — спросил Джайлз.

— Ты собирался жениться. Кроме того, «Судьба» как раз подходит под описание — торговое судно. Правда, я не понимаю, почему он попросил помощи у нас, а не у какого-нибудь француза.

— Зачем ему вообще понадобилась помощь?

— В том-то и дело. Проклятие! Я уже у всех тут спрашивал, никто ничего не знает. Самого Бошана я тоже не могу найти, и все, кого я спрашивал, говорят, что уже больше месяца его не видели.

— Самое главное, как ты, Джефф, сказал, — почему мы? — Джайлз еще раз посмотрел на письмо. — Почему я? Если бы он решил к нам обратиться, то, скорее, написал бы тебе, а не мне. В то время, , когда мы бывали на Тортуге, капитаном был ты.

— Я подумал, что поэтому он тебя и выбрал. Ему нужен был человек вне подозрений, а у меня репутация отчаянного.

Джайлз почесал в затылке, обернулся и стал разглядывать шумный порт. Он был поменьше, чем в Порт-Рояле. Товары грузили прямо с одного судно на другое. Здесь быстро перераспределяли награбленную добычу, не утруждая себя ее продажей. Толпа на берегу состояла в основном из мужчин. Губернатор д'Орегон завез сюда больше сотни проституток, но они предназначались в жены жителям Тортуги. Он надеялся, что семейная жизнь заставит его беспокойных подданных угомониться и осесть на острове навсегда. Такие семьи вели традиционное хозяйство во внутренних районах острова, вдалеке от моряков, продолжавших использовать порт как временную торговую базу.

Очень странно, что никто в таком оживленном месте ничего не знал о ситуации, которая «накаляется».

— Тебя не удивляет, что на обоих письмах нет подписи того, кто их писал? — спросил Джайлз. — Сам Бошан неграмотный. И по-английски он говорит плохо. И я все-таки не могу понять, почему он не обратился к какому-нибудь французу.

— У него на борту мог оказаться грамотный англичанин. Такие попадаются. Может, даже кто-нибудь из нашей прежней команды.

— Может, и так, — задумчиво проговорил Джайлз. — Но все это очень подозрительно. И как это тебе взбрело в голову отправиться сюда без меня?

— Я же объяснял — ты только что женился. Тебе не было до этого никакого дела. А я не мог оставить в беде своего брата-капера. Мне самому однажды спас жизнь совсем чужой человек. Ладно, как бы то ни было, сейчас ничего не сделаешь. Мы собирались отплывать, — закончил Джефф.

— Я скоро вас догоню, — пообещал Джайлз. — Захватил по дороге груз сахара и рома. Распродам — и сразу в путь.

Они расстались. Джайлз отыскал местного торговца, который обещал купить у него груз. Вернувшись на корабль, он с удивлением обнаружил, что его первый помощник разговаривает с незнакомцем, мужчиной примерно сорока лет в камзоле французского покроя цвета индиго и в таких же шелковых кюлотах. Под камзолом виднелись кружевное жабо и жилет с изысканной вышивкой золотой нитью. Из рукавов выплескивались пышные кружевные воланы. На спину спускались прямые темные волосы. Во внешности чужака угадывалось что-то странно знакомое.