Читать книгу - "Душа на замену - Рада Теплинская"

Его слова прозвучали как жесткое опровержение, в котором чувствовалась пугающая окончательность.

Глубокая, пронизывающая до костей холодность охватила меня, когда я осознала истинный смысл его слов. Это было не просто пренебрежение, а сокрушительный удар. Патриарх Льер Айрелл своими руками организовал этот брак с драконицей, у которой не было дракона и, что ещё важнее, не было «знака жизни» — эвфемизма, как я теперь поняла, для обозначения магической сущности, которая символизировала плодородие и способность рожать детей-драконов. Таким образом, он фактически лишил своего сына права на продолжение рода, на потомков.

Мой разум отказывался постигать такую продуманную жестокость. Возможно, в этом чужом, древнем мире такое холодное, практическое распоряжение будущим своего ребёнка считалось нормальным, но для меня это было непостижимым варварством.

Даже без этого сокрушительного удара я знала, что у дракона без внутреннего дракона, особенно у самца, невероятно мало шансов найти пару в обществе, полном могущественных самцов-драконов, не состоящих в паре. И всё же призрачная надежда, малейший шанс оставались. Я понимала, что семья моего нового опекуна достаточно богата, чтобы привлечь драконицу, движимую финансовой выгодой, достаточно отчаянную, чтобы вступить в такой безрадостный, бесплодный союз. Неужели они, с внезапным тошнотворным спазмом в животе, намеренно организовали этот брак, чтобы предотвратить такой сценарий, полностью развеять даже эту слабую, корыстную надежду на Емриса? Эта мысль была горькой, как свинцовая пилюля.

Остаток трапезы прошёл в удушающей, тяжёлой тишине. Стук столовых приборов, шорох одежды, даже тихое потрескивание огня в камине — казалось, каждый звук усиливал напряжение, возникшее между присутствующими. Когда трапеза наконец завершилась, по комнате словно прокатился коллективный вздох облегчения. Льер Айрелл с непринуждённой властностью поднялся и направился к большому камину. Льер Минас последовал его примеру. Он подозвал меня, едва заметно кивнув в сторону мага, который почтительно стоял рядом. Маг подошёл ко мне и потянулся к ошейнику, и над ним промелькнула слабая магическая искра — быстрая, почти незаметная настройка.

— Теперь ты можешь свободно передвигаться по территории поместья, — заявил Айрелл без тени теплоты в голосе, — но тебе нельзя выходить за его пределы. — Он добавил почти небрежное извинение. — И я сниму ошейник в день вашей с Емрисом помолвки.

Однако в его глазах не было и тени искреннего сожаления, только холодная, жёсткая решимость. Затем с леденящей душу улыбкой он добавил:

— Это для твоего же блага, дорогая.

«Верно», — подумала я, и в моей голове прозвучал саркастический ответ: прямо как маньяк, говорящий это своей жертве.

47

Мои мысли тут же переключились на ошейник — постоянное физическое напоминание о моём пленении. Среагирует ли он, если я попытаюсь превратиться в свою драконью ипостась? И подойдёт ли он ей? Хотя моя драконья ипостась довольно гибкая и изящная, а ошейник на мне сейчас кажется довольно свободным, возможность болезненного сдавливания или срабатывания магической защиты, если я попытаюсь трансформироваться в его пределах, вызывала у меня искреннее и пугающее беспокойство.

Резкий и пренебрежительный голос Льера Айрелла прервал мои размышления.

— Емрис, проводи свою невесту в её комнату. Ровно через двадцать минут я жду тебя и твоего брата в кабинете для обсуждения всей ситуации.

С огромным, почти отчаянным чувством облегчения я встала и последовала за Емрисом. К счастью, Блейн присоединился к нам, став желанным буфером. Мысль о том, что я останусь наедине с Рисом, мужчиной, которого я встретила всего несколько часов назад и который теперь был моим женихом, сильно выбивала из колеи. Быстрое, головокружительное осознание того, что этой ночью нам придётся делить постель, было непривычной и крайне неприятной перспективой.

Пока мы шли, я размышляла. Тайна того, почему оба брата постоянно царапали себе запястья, не давала мне покоя, как и странный, бестелесный голос, который я слышала. Что всё это значило? Какие зловещие последствия это могло иметь для меня, для нас? Я мысленно отругала себя за то, что не позаботилась об этом заранее: я собиралась заказать нормальную пижаму, а не обычную ночную рубашку. По какой-то нелогичной причине мне казалось, что пижама, какой бы тонкой она ни была, защитит меня от неловкой близости, хотя, по большому счёту, какая разница? Тот факт, что Рис, несмотря на обстоятельства, был мне бесспорно симпатичен, только усложнял ситуацию, усиливая мои опасения, а не помогая смириться с судьбой.

Мы остановились перед дверью, которая, судя по всему, вела в мою новую комнату. Однако Блейн прошёл мимо следующей двери и направился к той, что была за ней. Похоже, комнаты братьев разделяла всего одна комната, и я отчаянно надеялась, что это просто кабинет или общая рабочая зона, а не ещё одно общее жилое пространство, и меня охватила тихая тоска по хоть какому-то личному пространству.

Комната Емриса была не просто большой — она была настоящей пещерой площадью около шестидесяти квадратных метров, а может, и больше, и излучала ауру роскошного пространства. Стены были окрашены в красивые светло-бежевые тона — мягкий кремовый, тёплый цвет слоновой кости и приглушённый песочный, — создавая изысканную, успокаивающую и, несомненно, роскошную атмосферу. В центре этого просторного помещения стояла огромная кровать размера «кинг-сайз», а может, и больше, задрапированная роскошным покрывалом цвета насыщенного молочного шоколада, которое на бледном фоне казалось глубоким и манящим. Справа, в углу, стоял туалетный столик. Несмотря на то, что он был подобран в тон элегантной бежевой отделке комнаты, в его стиле и отделке чувствовалось лёгкое несоответствие, намекающее на то, что он появился здесь недавно. Меня вдруг осенило: Может быть, это принесли специально для меня, пока мы ужинали?

Я молча осматривала комнату, замечая каждую деталь роскошного убранства. Роскошь поражала воображение, и я чувствовала, как в воздухе повисает ощутимое напряжение. Не только я: я видела, что Емрис тоже чувствует себя неловко и неуютно в этой внезапной, вынужденной близости. Он слегка ссутулился и часто отводил взгляд, что резко контрастировало с его обычной сдержанностью.

По-видимому, приняв поспешное решение растопить лёд, Емрис протянул руку и, нежно сжав мою ладонь, предложил провести краткую, довольно поверхностную экскурсию. Сначала он повёл меня в ванную, хотя слово «ванная» здесь не совсем уместно. Правильнее было бы назвать это помещение частной баней, святилищем для омовений. Здесь гигиена была возведена в ранг искусства. В отдельной комнате поменьше находился туалет, что обеспечивало конфиденциальность. Кроме того, в двух отдельных просторных нишах располагались собственные санузлы: в одной — современная душевая кабина, в другой — великолепная глубокая ванна. Продуманное разделение и внушительные размеры этих помещений явно указывали на то, что они были