Читать книгу - "Дух-хранитель для травницы - Ногицуне"

ком-то качать лечение. Судя по последним событиям очень даже пригодится и очень даже скоро.

— Ну что осмотром доволен?

— Вот как ты умеешь выскочить как чёртик из табакерки в самый что ни на есть момент.

— Ну так я в каком-то смысле чёртик и есть.

— А вот с этим мы будем бороться.

— С выскакиванием?

— Нет, с чертями в твоей голове, ну или что у тебя там.

— Когда планируешь начать? Я в нетерпении.

— Уже начал.

— Ну вот я подурачиться хотела, а ты всё воспринимаешь серьёзно. Какой-то ты уже не Шутник.

— Ладно, извини, я и правда что-то в последнее время занудствовать начал. Признаю. Ты просто поговорить или по делу выскочила?

— А если поговорить? Ты против?

— Нет, конечно. Тем более, что я как-то по тебе даже соскучился. Пока ты мужским голосом говорила мы вроде даже как-то чаще общались.

— Ой это всё твои фильмы и книги. Насобирал на целый музей. Я увлеклась.

— Что сейчас тебя увлекло?

— Смотрела боевик «Красная жара» с вашим Шварцнеггером в русском переводе девяностых.

— Ну и как?

— Обрыдалась.

— Я так понимаю от смеха?

— И ты тоже?

— Ну а как можно всерьёз воспринимать всю эту дичь. Был бы правоверным американцем может и был бы на серьёзе. Но я-то русский и жил В России.

— Ну да особенно те места где этот актёр пытается говорить по русски. У меня вообще была укатайка. Хотя я далеко не местная. Ну в смысле даже не с Земли. Но понять идиотизм момента смогла.

— Кстати, а откуда ты?

— Ну есть такая планетка, как называется не важно. Тем более, что для тебя у неё жутко труднопроизносимое название. Слушай, я так развеселилась. А ты опять на меня тоску нагоняешь. Хочешь узнать была ли я красавицей эльфийкой или там какой-нибудь нчшной кошко-девочкой?

— А ты была?

— Не скажу.

— Вредина.

— Ш-ш-ш-ш.

— Змея что-ли?

— Нет это я имитировала звук шипения кошки.

— Неубедительно.

— Это ты не умеешь слушать. Перепутать шипение змеи с шипением кошки. Чему тебя в институте учили и в армии и вообще куда смотрели твои родители.

— В школе родители смотрели в дневник в поисках хороших отметок. В институте смотрели кого я привёл себе в комнату в очередной раз: блондинку или брюнетку. А сейчас по видимому смотрят на надгробие.

— Прости, не подумала. Чувствую, что тебе всё ещё очень больно и, уверена, им тоже. Могу тебя только утешить тем, что время идёт в разных мирах не одинаково и очень может быть, что в твоём мире прошло уже много и всё несколько подзабылось. И потом у них ведь ещё твоя сестра есть. Кстати расскажи о ней, какая она была?

— Да вроде тебя. Язва. На два года меня младше, родители её заласкали. Если бы не я, могла бы вырасти эгоисткой.

— Ну да вы друг друга стоите. Сатрап и язва.

— Слушай, а чего спрашиваешь. Ты же у меня в голове как у себя дома. Копаешься где хочешь.

— Это не так. В личные воспоминания я доступа не имею. Так по верхам или если не особо личное типа той же прочитанной книги. Но с кем ты дружил, кто были твои родители, первая любовь и так далее я увидеть не могу.

— Интересное ограничение.

— Это чтобы не возникало привязанности между помощником и хранителем. А то может кончиться как у меня тогда.

— Не думаю, что это так. Ты же всё равно влюбилась. Извини, что напомнил.

— Да ничего. Я уже это всё пережила и забыла. Теперь это просто память злобного существа, которое даже не может посмотреть вокруг себя, не то чтобы что-то там натворить.

— Ну не такого уж и злобного. Хотя…

— Не подкалывай. А то мне заранее становится стыдно за всё, что я тебе наговорю в будущем.

— Ну это переживём. Главное не теряйся, как в самом начале. Мухомор там не мог что-то подкрутить, чтобы ты отключалась по времени или при наступлении определённых условий?

— Не знаю. Говорю же так глубоко у меня доступа нет. Может и мог. Он типчик ещё тот. Иногда мне кажется, что он тоже тёмный, а его наказание возиться с вновь прибывшими.

— Ну тогда он очень далёк и от исправления и от искупления и вообще морду бы ему набить.

— Здесь я с тобой полностью солидарна. Жуткий тип.

— Ну вот в этом мы сходимся. Дружба против кого-то она, согласно «Теории Раневской», объединяет.

— А да помню. Мировая была баба. Это же она там сказала про держащихся за руки двух девушек: "Девочки, против кого дружите'. Ха-ха. Читала.

— Ксттаи ты там ничего новенького не придумала по поподу незаметных заклинаний? А тонадо мелким помогать. Учитывая, что А-Кита создаёт банду и будет вписываться за каждую придётся прикрывать всю эту ораву.

— Ну пока ничего такого чтобы можно было им подкинуть. Ты же сатрап. Задаёшь такие условия, что их только гений может выполнить и то не каждый.

— Назначаю тебя гением. С тебя ещё что-то аналогичное, но чтобы без внутренних органов. Не факт, что они тут анатомию все знают. да и сложновато концентрироваться на том чего не видишь. Придумай что-то типа той пыли в нос, но так чтобы было более существенное воздействие.

— Слушаюсь, господин Сатрап. И я знаю зачем ты меня отсылаешь на подумать.

— Это зачем же?

— Так сейчас куча голых девиц побежит умываться.

Чёрт я же забыл попросить А-Кита сказать новеньким в комнате, что парни подглядывают, чтобы одевались. Блин.

— Приятно провести время, Сатрапище.

Глава 19

Бабка рулит бандой

Как-то незаметно наступило утро экзамена по истории страны. вроде не очень то и долго мы с помощницей общались. А поди ж ты, ночь пролетела как-то незаметно.

Напомнил А-Кита, чтобы сказала сожительницам по комнате, что парни подсматривают. Она моментально всех оповестила и извинилась, что забыла сказать вчера.

Девочки отреагировали моментально. Похватали какие-то типа халаты и уже в них направились умываться.

Надо сказать, что раковина тут была и в каждой комнате. Но впятером это долго. Поэтому все бегали умываться в общий, где был ещё и душ, но времени на него поутру никогда не хватало. Все были любительницами поспать и вдали от дома, где их контролировали родители, девчата дали себе волю в этом вопросе. Дрыхли, что называется до последнего, что создавало толкучку и нездоровую конкуренцию в умывальнике.

Банду А-Кита все пропустили без очереди и без вопросов. Ну как пропустили, просто место им освободили очень быстро и никто не рискнул занять его.