Читать книгу - "Идеал - Катя Костина"

снизу, не надо меня пугать — отключаюсь.

— Привет — как-то затравленно смотрит она на меня, — а у тебя… это… соль есть?

— Есть, пойдем

— Да, нет, я тут подожду. А ты где была?

— Да я одно время тут не жила

— Почему?

Вот докопалась.

— С мужчиной встречалась, и мы решили какое-то время вместе пожить, но пожив поняли, что вместе быть нам не судьба. А что меня искал кто-то?

— Нет. Нет. — она даже побледнела — Так ты тут теперь всегда будешь жить? Да?

Иду за солью. Какая-то она странная, зашуганная. Всегда такая надменная была, даже здоровалась через раз, а тут за солью пришла.

— Будешь же? — не отстает она, когда я возвращаюсь

— Ну да. Я же говорю, мы просто попробовали, а потом разбежались. Разошлись. Все.

— А-а-а — тянет она, — понятно. Ну спасибо… э-э-э… за соль.

Уходит. Соль забыла. Кричу ей, чтоб взяла, она еще раз бледнеет, но возвращается и берет соль. Трындец. Вернулась называется. Все с ума по сходили. Снова звонит телефон.

— Ну что еще, Дань? — психую я — я в душ собралась!

— Кто это был? — будничным тоном интересуется он.

— Соседка за солью приходила.

— Бляяяя — шипит он — все понятно. Ты ночевать у себя собираешься?

— А где? В подъезде?

— У меня, Ника! У меня! Давай я приеду и заберу тебя, а?

— Дань, мне очень сложно у тебя находиться.

— Что тут сложного?!

Вот что ему нужно сказать? Что я влюбилась, а он просто пользуется этим в своих рабочих целях? Да сейчас! Облезет!

— Да что ты привязался? Теперь что не так?

— Да все не так! — психует он — Сама подумай! Что должно произойти, чтоб в доме закончилась соль и деньги на нее, она же копеечная?

Ну тут он прав, это он еще соседку эту нервную не видел, но признавать я не буду.

— Так, короче, если меня грохнут, ты узнаешь об этом первым.

Сбрасываю звонок и с удивлением обнаруживаю, что мне завтра к восьми на работу. Ничего себе погуляли.

Среди ночи звонок в дверь. Поправляю мятую пижаму и бреду открывать, кого там еще нелегкая принесла?

На пороге стоит жутковатого вида мужик с накачанными губами. Черт его знает, может он пчеловод или аллергия. Может помощь нужна.

— Привет, Вероника — хрипит он и бьет меня кулаком в лицо.

Мир меркнет в мгновение.

Прихожу в себя лежа на каком-то вонючем старом диване. Боже, я еще считала свой диван старым. Тот на котором я сейчас лежу в лучшем случае прадед моего, воняет так точно, как прадед.

Начинаю вспоминать что произошло. Фигассе пчеловод мне зарядил в лицо, интересно челюсть не сломал? Не хотелось бы полгода питаться через трубочку. Я помню, как Танька Смирнова неудачно с качели упала, и челюсть сломала, а потом мы к ней в больницу ходили. Не дай Бог.

— О, пришла в себя — слышу мужской голос. — зови Виктора Степановича.

Открываю и тут же закрываю глаза, потому что у меня болит голова.

— Э, слышь, крыса, тебе тут не гостиница, харэ спать — кто-то трясет меня за плечо.

Стараюсь не реагировать.

— Вставай давай, Виктор Степанович, скоро приедет.

— Что вам от меня надо? — с трудом хриплю я, радостно осознавая, что челюсть все же не сломана.

— Ща все узнаешь

Меня сажают вертикально, и только тогда я открываю глаза. Помещение плывет и крутится. Я с удивлением обнаруживаю, что мои руки и ноги связаны.

Оглядываюсь по сторонам, как только фокус приходит в норму. Какой-то подвал. Чистый, но жуткий. Бетонные стены чередуются с кирпичными, грязная старая мебель наводит мысль о заброшке. Сверху в разных самых неожиданных местах висят лампочки на шнурах различной длины. Холодно.

Неприятно осознавать, что Даня был прав и уходить не стоило, но тянуть это все тоже не имело смысла. Рано или поздно все равно что-то подобное случилось бы.

В поле зрения маячит грязный рыжий парень. Такой яркий, просто апельсин. Худющий, сплошь конопатый, возраст сходу не определить, но достаточно молоденький, с толстенными линзам очков. Он совсем не производит впечатление бандита. Эдакий не мытый мамин сын.

— Я в туалет хочу — сообщаю этому рыжему лохматому чуду, который что-то очень быстро печатает на ноутбуке.

— Потерпишь — бурчит он, не отрывая взгляда от монитора — сейчас Виктор Степанович придет и может тебе уже и не понадобится туалет.

Я надеялась осмотреться, а по возможности и сбежать, но судя по всему этот рыжий склоняется к тому, что туалет мне может не понадобиться никогда.

— Слышишь, — как можно беспечнее сообщаю я — ты по ходу не в курсе, что если человек хочет в туалет при жизни, то в момент смерти он обязательно сходит по всем делам. Типа организм расслабляется и все такое.

— Мне насрать на этот факт, это офис Виктора Степановича, ему и мыть.

— Ого офис, подвал какой-то — оглядываюсь я еще раз — мог бы и ремонт сделать, да мебель нормальную поставить, бабки вроде есть.

— Это не в том понимании офис — фыркает он, поворачиваясь ко мне.

Мне пофиг в каком понимании, мне свалить отсюда надо, и я рада тем, что наконец завладела его вниманием, пытаюсь уже выжать из рыжего по максимуму.

— А ты тогда что тут делаешь? — мило улыбаюсь

— Пока парни куда-то свалили, настраиваю входы в банк. Ты же сейчас пароли говорить будешь.

— Че? Какие еще пароли? — хмурю брови.

— Пароли доступа к расчетному счету — объясняет он как дуре.

— Вы больные что ли? Кто мне такое скажет?

— Виктор Степанович уверен, что ты их знаешь.

— Ну тогда я его безмерно разочарую. Не знаю я никаких паролей.

— Не нужно этих пафосных речей, — смеется парень — когда ногу прострелят, люди вспоминают такие вещи, что гипнотизер отдыхает.

— Вы тут вообще все с ума по сходили? Какой нормальный человек будет распространяться о паролях? Особенно если их планируют выяснить.

— Согласен, но после трех дней пыток ты будешь идеально выглядеть, для того, чтоб Росс не выдержал и все рассказал сам.

— Вообще-то мы расстались и ему откровенно насрать, как я буду выглядеть после трех дней пыток, и уж если три дня впереди, то тем более своди меня в туалет, у меня уже по ногам скоро потечет.

— Расскажешь, а потом сходишь — доносится голос от двери — добрый день.

— Добрый — киваю седоватому усатому мужчине, которого видела несколько раз на работе.

— Расскажи-ка мне, Вероника, почему ты меня обманула — он усаживается в засаленное кресло, не