Читать книгу - "Осторожно! Дракон на перевоспитании - Любовь Белых"

Глядя в серые, словно незрячие глаза, подведённые чёрным, я взывала к своей памяти напрасно. Ведьма была красива и далеко не юная. Несмотря на привлекательное лицо, – первое лицо в этом мире, которое мне довелось увидеть с макияжем, – и впечатляющее декольте, что приковывало взгляд благодаря тесному корсету, её длинные пальцы, между которых болтался какой-то амулет и клубилась тьма, были морщинистыми и неестественными, а под массивным ожерельем не скрывалась морщинистая шея.

Она… Она завораживала и пугала. Чем дольше я на неё смотрела, тем отчётливее понимала, что передо мной кто-то очень могущественный и мне не стоит обманываться её чёрным вызывающим нарядом.

– Не говори! Ты имеешь право не говорить. – заодно с собой, дракон вывел из ступора и меня.

– Вот это ты, значит, знаешь, да? – ведьма обернулась, отчего все амулеты, коих, казалось, было множество, звякнули. – А про то, что ведьм нельзя казнить по законам Валервиля, нет?! Да чтоб твоими костями демоны в Рамгу играли, выродок! – плюнув себе под ноги, ведьма вновь обернулась ко мне. – Жди, дитя. Я должна обсудить твою волю с Советом. Купол не сниму, но временные потоки открою. Не хватало, чтоб вы ещё кого-то мне сюда притащили! – огласив своё решение, ведьма грозно зыркнула на дракона, щёлкнула пальцами и, подбросив свои чёрные юбки вверх, вошла в простирающийся во всю ширину кухни “экран”. – Даже моего зла на него не хватает! – всё тише и тише ругалась она, удаляясь по жуткому лесу вглубь. – Идиот! Мало мне насмешек Дорнхала, так этот выродок мне ещё и одарённую подсунул! Идиот!

Глава 47

Тэовар до Рих

Барьер не поддавался. Мы были бессильны против ведьминских чар, пока он высился над нами. Я не мог обратиться в дракона, не мог воспользоваться драконьим пламенем и не мог уповать на помощь магии. Чёрное заклинание блокировало любое проявление магической энергии. Хуже всего было то, что я не мог помочь людям. Они были напуганы. Мне большого труда стоило отправить всех по домам, пока мы с гарнизоном раз за разом запускали стрелы, копья и катапульты по ведьминскому барьеру.

– Тэовар! – крик едва пробивался сквозь громкие выходы из пушек и катапульт.

– Господин, полагаю… это вас. – толкнул меня локтем Батр, не убирая рук от своих ушей.

Оглянулся.

Сумасшедшая? Что она здесь делала?

– Не пробьёте брешь ещё за сотню снарядов, приступайте к центровке. Мы должны отправить через барьер хотя бы вестника. – дав наказ Батру, я ещё раз взглянул на свою жену.

Так и не переоделась. Прибежала ко мне в мальчишеской одежде. Растрёпанная. Раскрасневшаяся. Завораживающе прекрасная…

– Зачем ты пришла? – устало выдохнул, приблизившись к несносной дарийке. – Имра может появиться с минуты на минуту.

Дарийка оказалась на редкость наивной особой. Так и не скажешь, что она всю жизнь прожила с этими дикарями, своим народом. Вообще, не скажешь, что она из их рода. В отличие от неё, я не питал особых надежд на милосердие ведьм. Я слишком хорошо их знал. Их каждый житель Валервиля знал. Ни Имра, ни её Совет не пойдёт на уступки. Они непременно запросят высокую цену. И не у меня – у Сэймы. Зря она не сбежала.

– В кухне Барнс, Дила и Кияр. Они дадут знать, если ведьма снова выйдет из… портала. – взволнованно прошептала она. – Я хочу помочь.

Боги, как больно моё сердце сжалось от решительности в её серых глазах.

– Я одарённая. На меня ведьминская магия не действует. Я могу попробовать добраться до границ купола и попробовать перейти его. Что ты хотел? Передать послание? – продолжала она, даже не представляя, как привлекательно выглядит, идя на поводу у своей решительности. – Я могу добраться…

– Не можешь. – я был вынужден остудить её пыл. – До границы ты, возможно, и успеешь добраться, но остальное…

– Понимаю, ты мне не доверяешь, – горячо зашептала она, нервно кусая губы и бегая глазами по сторонам, – Но я правда хочу помочь.

– Это опасно! Моё доверие здесь ни при чём. Мы не знаем, из чего ведьма создавала заклинание и к чему привязала. Я не позволю тебе пересечь его границу, Сэйма. Об этом не может быть и речи.

– Но нужно же что-то делать!

– Нужно. И мы делаем. Вот-вот пробьёмся. – солгал, глядя в её невероятные глаза.

– Очень непохоже на то… – тихонько проворчала она.

– Верь мне. Даже если нам не удастся это сделать, мы пристреляемся к центровке. Видишь, дыру на стыке пленений? Она в самом центре барьера. Найдём способ перебросить хотя бы почтовую шкатулку, уже будет половина победы. Доставить к границам барьера послания и гонца – не проблема. Проблема, что его с той стороны никто не будет ждать. Это лишено всякого смысла, пока мы не сможем скоординироваться с императором или его полководцами.

Дарийка слушала меня, казалось бы, не дыша. На её лице застыло выражение глубокой задумчивости и волнения.

– Ты уверен, что тебе поможет император или армия? Мы видели, на что эта ведьма способна, Тэовар…

«Эта нежная роза просто восхитительна, когда прячет свои шипы…» – с грустью подумалось мне.

В тот момент я жалел, что так бездарно растратил время, проведённое рядом с ней. Детство в приюте и юношество в Огненных Землях не были ко мне благосклонны. Возможно, это результат моего недоверия. Возможно, это здесь вообще ни при чём и причина гораздо ближе – на островах, которые дарийцы нарекли своими. Меня так поглотила эта война, предводитель этих дикарей, что я стал просто одержим скорой победой над ними, не желая ничего замечать у себя под носом. Да и Гирвас… Боги, я так спешил покончить с дарийцами, принести мир на эти земли и отделаться от глупого титула и не менее глупых обязанностей графа, а сейчас… Сейчас я хотел, чтобы о людях позаботилась империя, когда я отправлюсь на суд ведьм. Чтобы Кайфар и Ярла, Гарс и Фиолия знали о моей судьбе. Чтобы… чтобы Сэйме не причинили вред мои люди, когда поймут, что их граф и защитник больше не вернётся.

– Конечно. Не волнуйся об этом. Эти люди… они больше, чем моя семья, Сэйма. Я бы хотел, чтобы они стали и твоей семьёй.

– Что? – она округлила глаза и уставилась на меня, приоткрыв свой прелестный ротик в изумлении. – Что ты такое говоришь? Ты прощаешься?

Наверное, мои слова прозвучали слишком двусмысленно и непонятно для неё. Но я не мог открыто ей сказать о своих намерениях и