Читать книгу - "Бывшие. Притворись моей женой - Татьяна Катаева"

я ничего этого не слышу. В ушах только стук моего сердца и жар его дыхания.

Зачем ты это делаешь со мной, Назар? Зачем снова ворошишь то, что я всеми силами пыталась похоронить?

Глава 39. Назар

Я смотрю на неё и не могу поверить. Всё вокруг происходящее кажется сном. Да, детально спланированным, но всё-таки сном.

Настя — моя жена.

Моя.

Жена!

Не верю, пусть и держу сейчас её в своих объятиях.

Белое платье скользит по полу, волосы скрыты под лёгкой фатой, глаза блестят так, что у меня сжимается сердце. И я ловлю себя на том, что впервые за долгое время не думаю о каких-либо последствиях нашей сделки. Нет. Я думаю только о ней.

Какой же я был дурак. Хочется ударить себя так сильно, чтобы просто забыть то, что я сотворил два года назад. Как мог так с ней поступить?!

Два года — чёртовы два года впустую.

Два года, в которые я мог держать её вот так, целовать, кружить на руках, чувствовать дрожь её тела в своих ладонях. Я сам всё разрушил. Сам потерял, сам оттолкнул.

Но сейчас она стоит передо мной. И я понимаю: ничего не изменилось. Ни чёрта.

Эти чувства не сгорели, не исчезли. Они всё это время жгли меня изнутри. Стоило ей снова оказаться рядом — и я окончательно понял: я до сих пор без памяти влюблён в неё.

Её губы ещё хранят вкус моего поцелуя, её дыхание сбивается от моего ритма. Она может врать себе сколько угодно. Может повторять, что ненавидит меня. Но тело её помнит. И я помню. Это уже давно не игра.

Мне плевать на все наши договоры, на то, что было. Я не собираюсь отдать её какому-то задроту, который только и умеет, что качать из неё деньги. Она — моя женщина. И я докажу ей это.

Но я не имею права давить на неё. Я уже однажды растоптал её гордость. Второго раза она не переживёт. Да и я тоже.

Поэтому я сделаю то, что умею лучше всего.

Я завоюю её. Снова.

Соблазню, разожгу в ней огонь, напомню каждой клеточкой её тела, кем мы были и кем можем стать. И пусть это не лучший из способов, но это пока единственное, что остаётся. Потому что тело реагирует, а вот её мозг — отталкивает.

Она снова впустит меня в своё сердце. Я это чувствую. Она уже дрожит от одного моего взгляда, уже тянется ко мне, даже если боится себе признаться.

Я подхватываю её, кружу, ощущаю, как она замирает в моих руках — и думаю только об одном:

Не отпущу. Никогда больше не отпущу.

Музыка стихает. Аплодисменты гремят, звон бокалов, восторженные крики. Но я слышу только её дыхание. Вижу только её глаза, в которых на миг мелькнуло то, что она сама от себя скрывает.

Я беру её за руку. Не тороплюсь — пальцы её такие маленькие и хрупкие, что мне хочется спрятать их в ладони и больше никогда не отпускать. Толпа хлопает нас по плечам, жмёт руки, желает счастья, но я словно не здесь. Веду её сквозь этот шумный зал так, будто мы одни.

Она слегка сопротивляется, отводит взгляд, но не вырывается. И это для меня победа. Маленькая, но такая значимая.

Мы подходим к нашему столу. Я усаживаю её рядом, подвигаю стул. Гости шумят, наполняют бокалы, а у меня возникает безумное желание касаться её.

Руку кладу на её колено и наклоняюсь к уху, и шум зала будто растворяется. Осталась только она. Её дыхание сбивается, а плечи выдают напряжение, которое она тщетно пытается скрыть от всех.

— Ты знаешь, о чём я думаю прямо сейчас? — шепчу так тихо, что только она слышит. Сердце моё готово выпрыгнуть из груди, так сильно меня волнует её близость. Мозг не до конца понимает, что эта девушка наконец-то моя, — как дождусь момента, когда мы останемся вдвоём. Когда я сниму с тебя это платье… медленно, пуговица за пуговицей.

Её пальцы сжимают вилку так сильно, что костяшки белеют. Я улыбаюсь — она думает, что справится, но её тело выдаёт всё. И эти её реакции на мои слова, как бальзам на душу. Чтобы она не говорила, она видит такую же картинку, как я. Этот вечер будет нашим началом.

— Я поцелую тебя в плечо… в шею… ниже, — продолжаю, и сам чувствую, как голос становится хриплым. Рука на ноге начинает двигаться чуть выше по бедру. Так и жаждет отодвинуть пышную ткань и коснуться голой кожи, — буду прикасаться к тебе до тех пор, пока ты сама не сдашься. Пока не попросишь ещё.

Щёки её вспыхнули алым. Она отводит взгляд, но я замечаю, как её дрожь передаётся даже через стол. Мурашки по коже бегут от моих слов — и она это знает. Хочется слизать ртом каждую мурашку. Хочется уже остаться один на один.

Я чуть сильнее касаюсь губами её уха:

— Ты думаешь, сможешь убежать от этого? Сможешь спрятать то, как реагируешь на меня? Нет, Настя. Твоё тело уже выбрало меня.

Она резко делает глоток из бокала, словно пытается заглушить во рту сухость, но только сильнее выдаёт себя. Я наслаждаюсь этим мгновением. Она молчит, не отвечает, но её дыхание, румянец и дрожь — лучшая реакция. И я знаю: сегодня ночью все её стены рухнут. Я буду ломать их. Но не силой, а лаской. Силой я уже один раз всё разрушил. Теперь очередь показать всю свою любовь.

— Настя, а пошли танцевать? — рядом появляется дружка Алёна. С виду очень красивая девушка, но стоит ей посмотреть на меня, как взгляд её меняется, а лицо искажает гримаса. Боевая девушка, это я уже понял. Да и прямолинейная. Она открыла мне глаза на то, что я все эти два года отрицал.

Сегодня утром, пока Настей занимались визажисты, парикмахеры и ещё какие-то люди, которых я нанял, чтобы она чувствовала себя принцессой, ко мне подошла Алёна. Она без приветствий, с ходу ткнула мне в грудь пальцем, ясно дала понять, что за подругу будет стоять горой.

— Если ты её обидешь, я тебя убью. И мне похер, что ты боксёр. Я тебя отравлю, понял?

— Ух ты какая грозная, — шучу я, — и не боишься?

— Это ты бойся, Назар Демченко. Потому что это я её слёзы вытирала после того, как ты растоптал. Скажи, ты и правда такой кретин?

— О чём