Читать книгу - "Пешка и марионетка - Бренди Элис Секер"

просто кивает и улыбается, будто я живу в другом мире. Будто это я — пациентка.

— Сьюзиас сказала, ты кричал «оставьте её в покое». Кого ты имел в виду?

Он на мгновение задумывается о лжи — вижу по тому, как бровь чуть приподнимается в улыбке.

Потом отвечает уклончиво:

— У меня был посетитель.

— Не может быть, — говорю я. — Тебе не разрешены посетители, кроме меня.

Он закатывает глаза.

— Возможно, ты недооцениваешь высшие силы.

— Вроде Мартина?

Дессин морщится, будто я его оскорбила.

— Точно нет. Этот потный ублюдок, наверное, обосрался бы, прежде чем снова встретиться со мной.

Я прижимаю пальцы к губам и издаю звук, который не слышала с тех пор, как была маленькой. Он приятно гудит в груди, щекоча горло.

Его глаза сразу же встречаются с моими, расширяясь, брови взлетают к небу. И теперь он ухмыляется.

— Ты засмеялась, — говорит он, смущённо лёгкий.

Я опускаю взгляд, улыбаясь. Забыла, как приятно смеяться по-настоящему, выпуская накопившееся напряжение.

— Да.

— Это было… невероятно. — Его глаза смягчаются. — Знаешь, я не слышал этого… ну, это приятная перемена от твоего вечного хмурого вида.

— Почему? — я играю с прядью волос. — Все смеются.

— Не ты, — возражает он. — Не по-настоящему. Ты заставляешь себя или вообще не чувствуешь в этом нужды.

Я задумываюсь. Он прав.

Мой мир отрезал мне желание смеяться, омрачая мысли, гася тот лёгкий щекочущий ветерок в горле.

Смеяться трудно, когда ты постоянно сдерживаешь слёзы.

Я поднимаю взгляд и вижу, что он наблюдает за мной, тёмные глаза прожигают душу. Сердце кувыркается в груди.

— Что с тобой было раньше? — меняю тему.

Он кусает нижнюю губу.

— Аурик когда-нибудь слышал, как ты смеёшься?

Не уверена. Может, ловил короткий смешок. Но полный, глубокий смех — редкость.

— Это неважно, — отвечаю я.

— Так и будет, когда ты начнёшь видеть то, что вижу я.

— Пожалуйста, ответь на мой вопрос, — умоляю я. Что вызвало его срыв?

— Как насчёт маленькой сделки? — предлагает он, размахивая рукой.

— Зависит от сделки.

Дессин приближается.

— Останься со мной. Просто на эту ночь.

— Почему? — откидываюсь, не решаясь ввязываться в очередную игру, хотя это интригует, будоража каждый нерв.

Он хватает меня за руки, притягивая ближе.

— Скайленна, я бы не просил, если бы это не было важно. Пожалуйста… не уходи. — Я начинаю качать головой. — Хотя бы пока не убедишься, что Аурик лёг спать.

— Не могу. Я уже в немилости из-за прошлых двух раз, когда ты заставлял меня задерживаться.

— Он стал строже? — его глаза сужаются, он обрабатывает информацию.

— Да.

Я не хочу рассказывать, что Мастен был в моей комнате перед отъездом. Всё ещё не понимаю его мотивов.

— Посмотри на меня. — Он приподнимает мой подбородок, чтобы я увидела необходимость в его глазах. — Ты мне доверяешь?

Мне не нужно думать. Я уверенно киваю.

— Тогда вот сделка. Ты остаёшься со мной сегодня, не связываясь с Ауриком. И я расскажу тебе то, о чём ты так жаждешь знать.

Один за другим, каждый мускул в моём теле каменеет.

— Если я останусь, ты расскажешь мне часть своей истории, которая сделала тебя тем, кто ты есть?

Я даже дышать нормально не могу. Ошеломлена, в полном неверии.

Что бы ни случилось с ним все те годы назад, что сделало его таким, я узнаю первой.

Он кивает.

Мне даже не нужно думать. Я встречусь с Ауриком после и приму последствия.

По крайней мере, я смогу ему противостоять, зная, что оно того стоило.

Я хочу знать, что в душе Дессина, больше всего на свете.

Хочу знать предыдущего хозяина.

Хочу знать его имя.

Хочу знать жизнь, которая была у него до этой маски Дессина.

— Если ты расскажешь мне часть своей истории, я расскажу часть своей.

Я замираю.

— Я уже рассказала тебе всё, что можно знать.

Он качает головой.

— Я хочу, чтобы ты рассказала мне то, что не говорила никому. — Он сужается глаза. — Я хочу, чтобы ты рассказала мне, что с тобой случилось. Расскажи мне о своём отце. Я знаю, что есть гораздо более мрачная история, которой ты можешь поделиться. Я не буду просить этого сейчас. Но я спрошу про твоего отца.

Я слабо вдыхаю.

— Дессин, я не…

Он берёт мою руку в свою.

— Я расскажу, только если расскажешь ты.

Мы смотрим друг на друга, ожидая, кто уступит или подтверждая, что никто не сдастся.

Я моргаю первой и отвожу взгляд.

— Хорошо.

Неустойчивый поток воздуха наполняет грудь и так же быстро вырывается наружу.

Я хранила эти воспоминания в тюрьме — они были заперты, скованы, заморожены во времени и пространстве, чтобы не причинять вреда.

Я собиралась держать их там всю жизнь.

43

Человек внутри зверя

— Я весь внимание, — тихо говорит он.

И с этими тремя словами, висящими в воздухе, я выпускаю нескольких демонов одним выдохом.

Я рассказываю Дессину о том дне, когда мой отец вернулся домой с кровью, стекающей по виску. О том, как что-то изменилось. Как искорка заботы в его глазах сменилась туманом — густым и мутным, окутавшим его бледно-зелёные глаза.

Я объясняю, как моё шестилетнее тело сбросили с лестницы, как я кубарем скатилась вниз, пока не ударилась о пол подвала, услышав глухой хруст, заглушённый кожей и кровью, когда моя рука сломалась, смягчая падение.

Три долгих тёмных дня, проведённых в том холодном, пыльном пространстве, навсегда останутся в моей памяти. Вспышки: капающая вода из протекающей трубы в углу, ощущение булыжника под моей маленькой ладонью.

Он впадал в ярость, сжигал мои куклы и бросал их пепел вниз по лестнице, чтобы дразнить меня тем, что сделал.

— Что стало причиной всего этого? — спрашивает Дессин.

— Я никогда не знала наверняка. Один день он был хорошим отцом, а на следующий — больным, садистом… чудовищем. — Я содрогаюсь при воспоминаниях о его издевательствах. — Когда он начал пить, стало хуже. Однажды я попыталась спрятать его алкоголь — закопала во дворе, пока его не было. Когда он понял, что это сделала я, он избил меня и запер в подвале без единой тряпки на теле. Прошло больше недели, прежде чем он выпустил меня.

Я поправляю край платья, которое задирается, пока говорю. Дессин замечает мои движения, срывает простыню с кровати и накидывает её на мои ноги.

— И ты никогда не пыталась сбежать?

— Нет. По крайней мере, не припоминаю. — Я пожимаю плечами. — Он был моим отцом. Я не хотела его терять. Каким бы ужасным он ни был, я всё равно любила