Читать книгу - "Тьма, такая сладкая - Эмма Хамм"

Тролли были гораздо более развиты, чем её народ мог даже мечтать. Вода в трубах? Она и не думала, что доживёт до того дня, когда услышит, что это вообще возможно, не говоря уже о том, что это уже произошло.

Медленно вдохнув, она повернулась, чтобы посмотреть на парящую воду, наполняющую ванну.

Всё, что ей нужно сделать, — это шагнуть в воду. Всякий раз, когда она захочет принять ванну, она сможет это сделать. Никакого ожидания. Не нужно кипятить воду и таскать тяжёлые вёдра к ванне.

Это меняло всё.

Горячий пар спиралями поднимался в воздух, и она была так сосредоточена на слежении за этими маленькими струйками, что не заметила, как он наклонился ближе. Но тут его голос загрохотал в её ухе, и каждый нерв в её теле вспыхнул добела.

— Залезай, огневолосая.

Волоски на её руках встали дыбом. У неё перехватило дыхание, потому что, конечно же, он не имел в виду…

— Сейчас? — пискнула она.

— А есть какая-то разница с рекой?

Да, разница была. В реке она всегда была в одежде. Или же он оставлял её наедине с собой, и она быстро раздевалась и ныряла в воду, прежде чем кто-либо мог её увидеть. Это было довольно просто, когда дело касалось купания. Но это…

И всё же какая-то необузданная, дикая женщина внутри неё говорила сделать это. Часть её души, запертая правилами общества и чужими ожиданиями, расправила крылья и взывала к ней стать той женщиной, которой она всегда хотела быть. Распутным, жаждущим созданием, обнажающим своё тело перед мужчиной, которого она желала, и, вопреки всему, она хотела его.

Она хотела его тепла у себя за спиной. Она хотела, чтобы эти большие руки прикасались к ней. Она просто хотела всего, что он предлагал, всего того, что она никогда не могла постичь в своей жизни.

И он предлагал это.

Она знала, что он предлагает.

— Хочешь, я помогу? — пробормотал он, его тёмный, чарующий голос играл на её чувствах. Ей вообще не обязательно было на него смотреть, и почему-то это делало всё проще.

Проще сделать всё то, о чём предупреждал её отец. Желать — это грех. Потакать всем своим чувствам — это грех, и всё же…

В её венах бурлил древний голод. Извечная потребность, в которой ей так долго отказывали. И иногда старые обычаи были лучшими.

Майя кивнула, отвечая на его вопрос.

Пока пар клубами поднимался от ванны, она почувствовала его пальцы на своих плечах. Тыльная сторона его пальцев скользнула по её коже, спускаясь по позвоночнику, пока он медленно высвобождал её из рубашки. Всё её тело содрогнулось от его прикосновения, когда он спустился к основанию её позвоночника, а затем рубашка просто соскользнула.

Она сползла с её плеч, освобождая фигуру, и легла кучей у её ног. Теперь её не прикрывало ничего, кроме нижнего белья, знававшего лучшие дни. Маленькая полоска ткани между ног казалась её единственным бунтом, который она могла себе позволить, когда ещё находилась в человеческом королевстве. Она не была верна старомодному белью, которое представляло собой немногим меньше, чем платье. Это было новым и отличалось от того, что носили другие женщины. Но оно также открывало гораздо больше её кожи.

Она подумала прикрыть грудь руками, но та смелая её часть, которую он пробудил, решила: нет. Она не собиралась этого делать. Она хотела посмотреть, что он сделает дальше.

Рагнар простонал, и этот звук эхом отозвался в его груди и передался в её спину. Он подался вперёд, очень медленно, и убрал последние преграды между ними. Ткань так легко поддалась его прикосновению, и эти когтистые руки поднялись, чтобы обхватить её груди. Одно только зрелище этого заставило жар хлынуть между её бёдер. Они были огромными, когтистыми, испещренными полосами цветов, которые были столь нечеловеческими. Видеть, как эти руки бережно держат её, видеть, как эти пальцы двигаются, чтобы сжать её ноющие соски? Она не была уверена, что переживёт это.

Тяжело дыша, она выгнулась навстречу его прикосновениям. Это прижало её спиной к его груди, в то же время выставляя её тело напоказ для него. Склонив голову, он шептал ей на ухо грязные вещи, от которых у неё сыпались искры из глаз.

— Когда-нибудь, когда ты будешь готова заслужить новый пирсинг, я оставлю здесь свою метку. — Он ущипнул её за соски так сильно, что она перестала дышать. — Ты будешь носить мои штанги, троллья жена. Очень скоро я увижу тебя всю увешанную драгоценными камнями.

Её сердце забилось быстрее, когда одна из его рук скользнула вниз по её животу. Его ладонь была такой огромной, что перекрывала всё пространство между её тазобедренными костями, но затем его пальцы скользнули между её ног, и она перестала соображать.

— Тролльи жёны — это не просто красивые вещички для украшения, — пробормотал он, пока его пальцы двигались. Гладко играя с её клитором, он двигал пальцами взад-вперёд: скорость была слишком медленной, и всё же каким-то образом обжигала там, где он её касался. — Ты — инструмент, на котором нужно играть. Твои стоны — симфония для моих ушей, огневолосая. Дай мне их услышать.

Что он с ней делал? В тот же миг, как он это сказал, она издала стон, от которого густо покраснела от смущения. Но в награду он прижал большой палец к её клитору и обвёл его кругом так идеально, что она снова издала этот звук.

— Я буду твоим рабом, — прохрипел он. — Я сделаю всё, что ты потребуешь, и даже больше. Всё, о чём я прошу, — это об одном.

В этот момент, когда всё её тело горело, а сердце грохотало в груди, она отдала бы ему всё, что угодно.

— О чём? — выдохнула она.

— Скажи мне, чего ты хочешь, огневолосая. Я хочу услышать, как ты это скажешь.

Она не могла. Но существо, жившее внутри неё, могло. Она услышала, как стонет, а затем вскрикивает: — Я хочу, чтобы ты заставил меня кончить, тролль.

Звук, который он издал, был наполовину звериным, наполовину человеческим. И внезапно он развернул её. Отвернуться от него было проще, но теперь она опиралась на ванну, а он стоял перед ней на коленях. Он одарил её долгим взглядом, прежде чем открыть рот и высунуть язык. У неё было лишь мгновение, чтобы моргнуть, глядя на пирсинг в центре этого розового отростка, прежде чем он набросился на неё.

Он вылизывал её долго и глубоко, его язык скользил по её клитору. Его клыки прижимались к её бёдрам —