Читать книгу - "Порочное море - Джордан Стефани Грей"

судя по всему, спасение от армии разъярённых насекомых не засчитывается как спасение его жизни — серебряная нить между нами продолжает гореть всё так же ярко. Типичный чернокнижник.

— Идём, Зефира. Эти… обноски совершенно не подходят такой очаровательной молодой особе. — Джеральд легонько шлёпает меня по бедру своим зонтиком. — Твоё лицо слишком изысканно, чтобы его можно было забыть. Хотя цвет волос теперь другой. — Он морщит нос и снова легонько тычет меня зонтом; чувствую, у меня останутся синяки. Челюсть Ариона сжимается с такой силой, что едва не трещит. — Мне не нравится этот оттенок. Тебе определённо не идет быть рыжей. Возможно, стоит вернуться к чёрному цвету. Он так чудесно подчеркивал эту океанскую синеву твоих глаз.

Я тяжело сглатываю, изо всех сил стараясь не думать о своём прошлом визите. Стараясь не вспоминать. Сейчас важно лишь то, что маскировка работает. Ну и ещё то, что Арион, без сомнения, наградил меня просто ужасной шевелюрой. Последнее должно было бы меня разозлить, но сейчас это служит отличным отвлекающим манёвром — если только Джеральд в итоге не проткнёт меня своим зонтом.

— А ты, — рявкает Джеральд, наставляя упомянутый зонтик прямо на Ариона. — А ну-ка марш сюда. Тебе нельзя разгуливать по острову, выставляя напоказ этот безупречный, словно смазанный маслом пресс, и искушать всех замужних женщин на рынке. Опасаюсь, мой собственный муж уйдёт от меня, если мы не поспешим.

Арион колеблется на пороге. Мужчины, похоже, действительно не замечают ни этих исполинских крыльев, ни чёрных вен, оплетающих его грудь. Должно быть, сокрытие этой мощи требует от него колоссальной концентрации, потому что он упорно хранит молчание. Словно боится произнести хоть слово, вступить в диалог и окончательно потерять контроль.

Тоже мне, «истребитель армий». Смех да и только.

Гарольд упирает руки в бока:

— Ну и? — обращается он к Ариону. — Ты всегда берёшь за правило игнорировать чужих мужей?

— Похоже, он в принципе не является поклонником института брака, — замечает Джеральд.

Гарольд быстро кивает в знак согласия:

— О да, судя по виду, он обожает сеять романтический раздор.

— Какая жалость, — вздыхает Джеральд.

— Кошмарная жалость, — вторит Гарольд. — Может, выставим их вон?

Я напрягаюсь, но Джеральд тут же заливисто хохочет:

— И натравить его на остальную часть острова? Ну уж нет. — Он бросает зонтик на пол и хватает меня за руку. — К тому же наша дорогая Зефира заслуживает платье, которое будет под стать её красоте, а не эти старые, изодранные тряпки.

При этих словах Арион кривится. Или, возможно, его передёрнуло от того, что Джеральд назвал меня красавицей.

Если бы это было любое другое время и место, сегодняшний день мог бы показаться по-настоящему чудесным. Я позволяю Джеральду подвести меня к высокому деревянному зеркалу, оплетенному острыми шипами и нежными розовыми розами, пока Гарольд, вытянувшись по-лебединому и встав на цыпочки, принимается выуживать водоросли и ракушки из волос Ариона. При этом он непрестанно бормочет что-то о шампунях и жизненной необходимости путешествовать с мылом.

— Как бы ты ни была прекрасна, Зефира, — Джеральд начинает обходить меня кругом, — должна признать, туника — не единственное, что выглядит поношенным. Когда мы виделись в прошлый раз, ты буквально лучилась жизненной силой, а сейчас… — Он неодобрительно цыкает языком, подправляя мои волосы, трогая за плечо и за руку. — Что ж, ты завяла, как цветок.

— Прекрасный цветок! — кричит Гарольд от двери. — Как яркий красный мак или, возможно, георгин…

Мой взгляд скользит мимо него и останавливается на Арионе. Тот по-прежнему наблюдает за мной прищуренными глазами, а его губы искажены суровой гримасой. Однако, когда Гарольд слюнявит палец, чтобы пригладить непослушную прядь на его макушке, чернокнижник резко отстраняется и ворчит, словно капризный мальчишка.

И, вопреки всему, вопреки ноющей боли в груди, я едва не улыбаюсь. За все те дни, что я провела с ним, этот парень впервые показался мне… почти человеком.

Его гораздо легче терпеть, когда он не ведёт себя как высокомерный кусок дерьма.

А эта лавка… я перевожу взгляд на тихо жужжащих пчёл, на розовые цветы, свисающие над головой. Здесь я наконец могу перевести дух. Могу хотя бы на миг сбежать от кошмара, в который превратилась моя жизнь, и отвлечься на неземные наряды и суетливых, очаровательных лавочников. В конце концов, Джеральд, похоже, не помнит ничего важного о моём прошлом визите на остров. Только моё лицо. Моё имя. Возможно, прямо сейчас мы действительно в… безопасности. Думать так кажется глупостью, но внутри этого дерева Мортия ощущается бесконечно далёкой.

Как и сам колдун.

Даже Арион, кажется, немного расслабляется, когда Гарольд облачает его в тонкие белые льняные одежды, которые, впрочем, почти не скрывают его торс. Я тихо фыркаю, глядя на этих похотливых стариков.

Джеральд набрасывает мне на голову воздушную розовую ткань и принимается закалывать её вокруг моей груди и талии. Пока он работает, вплетая золото, переливчатый жемчуг и раковины морского ушка в полупрозрачный лиф, я решаю обернуть эту задержку в нашу пользу.

Чем больше я буду говорить, тем меньше у меня будет соблазна вспоминать.

— Вы двое что-нибудь знаете об Абиссе? — выпаливаю я и тут же мысленно сжимаюсь. Ладно, похоже, проблемы со скрытностью и деликатностью здесь не только у Ариона. За спиной Джеральда чернокнижник бросает на меня испепеляющий взгляд.

— Абиссе? — Джеральд смотрит на меня снизу вверх. Из его рта торчат три булавки, отчего слова выходят невнятными и смазанными: — Никданбл.

— «Ни разу там не был», — переводит Гарольд. Он подворачивает рукава рубашки Ариона выше его раздражающе внушительных бицепсов. Нет, серьёзно, этот парень ведь даже не тренируется! — И, честно говоря, не привели боги. Местное гостеприимство, должно быть, ниже всякой критики. — Он переводит взгляд с Ариона на меня и секундой позже разражается смехом от собственного каламбура: — Юмор — это пустой звук для молодёжи.

— Пустой звук, — соглашается Джеральд. — С другой стороны, красота… — Он протягивает нити жемчуга от лифа к моим предплечьям, формируя подобие рукавов, оставляя плечи полностью открытыми. Как, впрочем, и изрядную часть груди.

Как и в случае с нарядом Ариона, этот вариант нельзя назвать тёплым, но, бросив взгляд на своё отражение, я решаю не привередничать.

Хотя я не вижу того убогого оттенка, который Арион использовал, чтобы замаскировать мои настоящие волосы мерроу, розовый цвет, выбранный Джеральдом, идеально гармонирует с моим истинным обликом. Мягкая ткань плавно струится по бёдрам, ниспадая изящным шлейфом, а жемчужный лиф приподнимает декольте до небес. Если не считать свежего шрама на шее, который Джеральд искусно прячет за золотым ожерельем в виде переплетённых ветвей шиповника, я