Читать книгу - "Потерянная пара Дракона - Инна Разина"

всю: нежный румянец на щеках, чуть припухшие со сна губы, точеную шею вырезе платья.

Похоже, Лея сейчас вспоминает то же, что и я. На ее скулах опять вспыхивает румянец. Хорошо, что в зале почти никого нет. Лишь один студент полностью погружен в книгу. Но я все равно показываю взглядом на маленький кабинет при библиотеке, даю понять, что нам надо поговорить без свидетелей.

Пока шагаю за истинной, не могу оторвать взгляда от женственных изгибов ее фигуры. Привычно убранных вверх локонов, открывающих шею и нежные завитки на ней. Дико хочется прижать хрупкий девичий стан к себе, уткнуться носом в эту белую шею и дышать самым вкусным в мире ароматом пары. А ведь когда-то все это было мне доступно. Только я не оценил, а теперь довольствуюсь лишь взглядами и жаркими снами.

— Что-то случилось? — оказавшись в комнате, Лея сразу разворачивается ко мне. В синих глазах тревога. Пытаюсь ее успокоить.

— Ничего такого. Мне нужно снова слетать в столицу по нашему делу. Но я дал обещание твоему отцу, что ты будешь в безопасности. У меня к тебе просьба. Подождешь моего возвращения в ректорском кабинете? — вижу, как Лея хмурится, и быстро добавляю: — Тебе не придется скучать. Нэйтан просил провести инвентаризацию его личных книг. А я смогу сосредоточиться на деле и не думать о том, что тут происходит, каждую минуту. Кроме Нэйтана некому за тобой присмотреть, охрана еще не прибыла в академию. Пожалуйста, не отказывайся…

— Хорошо, я согласна, — тихо произносит Лея. Не успеваю облегченно выдохнуть, как слышу: — Но при условии, что ты расскажешь правду, — она требовательно смотрит мне в глаза и просит: — Не скрывай от меня ничего. Ты обещал… Куда и зачем ты едешь?

Невольно тянусь к ее руке, но сам себя останавливаю. Нет, нельзя без разрешения. А вот правду придется рассказать. Я действительно обещал.

— Есть вероятность, что мой брат остался жив после нашего поединка. Все эти годы я был уверен в его смерти. Но сейчас выяснилось, что его тело пропало. Возможно, его похоронили и просто забыли внести нужную запись в документы. Но пока есть малейший шанс, что он жив, я должен убедиться. Полиция проверяет по своим каналам. А я собираюсь поговорить с матерью.

Невольно морщусь, отводя глаза. И вдруг чувствую легкое прикосновение к своей руке. Резко поднимаю голову, встречаясь с сочувствующим взглядом Леи.

— Тебе тяжело ее видеть, да? — мягко спрашивает она. — Без этого нельзя обойтись?

— Нет, — качаю головой, завороженный ее добровольным и таким искренним жестом. Она сама коснулась меня. Пусть совсем невинно, лишь в стремлении поддержать. А для меня и это уже огромный подарок. Осторожно накрываю ее ладонь своей, боюсь спугнуть, но слишком сильно хочу ощутить тепло моей пары. К сожалению Лея убирает руку.

И все же именно этот маленький шаг помогает мне пережить свидание с той, кого я надеялся больше никогда не увидеть. Но сначала встречаюсь с настоятельницей обители и обращаюсь к ней с необычной просьбой:

— Мне нужно, что тело матери осмотрела женщина-лекарь под предлогом проверки здоровья. Надо искать такой знак, — рисую его на бумаге. — Обычно он проявляется на запястье, но на ее руках я его не видел. Так что, если он есть, скорее всего скрыт под одеждой.

Какое-то время настоятельница раздумывает, потом все же выполняет просьбу. Вызывает к себе местную целительницу, присматривающую за послушницами, и отдает указание, показав мой рисунок. А мне остается только ждать, гадая, ошибся я в своих предположениях или нет.

Спустя полчаса, даже не испытывая удовлетворения, узнаю, что не ошибся. Знак смертельной клятвы у матери тоже есть. Вот почему она молчала на допросах. Поэтому не заговорит и сейчас. Но один вопрос я все же могу задать. Про брата.

О моем визите мать специально не предупредили. Мне нужен эффект неожиданности. Получаю его в полной мере, когда захожу в ее келью.

— Проклятый выродок! — визжит она, едва лишь заметив, кто к ней пришел. И бросается на меня, как бешеный зверь, выставив вперед обломанные когти. Магии ее лишили, оборачиваться она не может, так что вреда мне не нанесет. А ее проклятия больше не действуют, у гадюки вырвали жало. Но от жгучей, слепой ненависти, пылающей в ее глазах, все равно становится не по себе. — Запер меня здесь, а сам жируешь… Жрешь разносолы… спишь на шелках, носишь нормальную одежду, а не рубище, как я… — выплевывает ругательства, пытаясь расцарапать мне лицо, пока я удерживаю ее за запястья. — Выпусти меня отсюда!.. Я уеду, никогда о себе не напомню… Не могу тут больше, не могу…

Наконец ее силы заканчиваются. Мать падает на пол и начинает рыдать. Отхожу назад. Касаться ее неприятно. Настоятельница сказала, что в последнее время мать отказывается следить за собой. Не моется, не стирает одежду. Все время сидит в своей келье, забившись в угол, и что-то глухо бормочет. Возможно, она вообще уже не в себе.

Нет смысла тянуть. Пора делать то, зачем я приехал. Наклоняюсь над женщиной, к которой давно уже ничего не чувствую, кроме омерзения, ловлю ее невменяемый взгляд и спрашиваю:

— Где скрывается Адриан?

Несколько секунд в глазах матери все та же пустота. А потом там вдруг мелькает страх. Слишком явный, чтобы я его не заметил. Это и есть ответ. Тот, который я хотел увидеть. Она знает. Брат жив!

Выпрямляюсь, а мать внезапно цепляется за мои ноги. Ее лицо искажает гримаса ужаса.

— Нет… нет… — хрипит она. — Ты не заберешь у меня его еще раз… Умоляю, не трогай моего сына…

— Где он прячется? — требую, хотя уверен, что она не скажет. Так и выходит. Мать отползает от меня, закрывается локтями и скулит:

— Не скажу… ничего не скажу… Хоть пытай меня… если бы и знала, не выдала… А ты жди, он придет за тобой… придет… за все ответишь…

— Кто придет, Адриан? — делаю последнюю попытку. Но это бесполезно. Ничего разумного она больше не произносит. Лишь воет и рыдает.

Возвращаюсь к настоятельнице и уточняю:

— Скажите, она могла как-то поддерживать связь с внешним миром?

— Это запрещено, — качает головой женщина. А потом вздыхает и добавляет: — Но мы не тюрьма, не можем обеспечить полную изоляцию. За всеми не уследишь. Как раз недавно поймали мальчишку из деревни. За плату приносил послушницам разные мирские вещи в обитель. Лакомства, краску для лица, ну и всякое такое. Мог и записку принести.

— Как его найти? Мне нужно с ним поговорить.

— Я напишу вам имя и название деревни, —