Читать книгу - "Он тебя видит - Элизабет Нокс"

понять, что на его территории охотится кто-то ещё.

Снаружи хлопает дверца автомобиля. Затем ещё одна. Джульетта правда привезла кого-то с собой.

— Ты думал… — начинаю я, но Каин уже движется, рука тянется к ножу на поясе.

Дверь открывается без стука.

Первой входит Джульетта, волоча массивный чехол для одежды.

За ней незнакомая женщина, лет двадцати пяти, азиатские черты лица, глаза, видевшие слишком многое.

— Селеста, Каин, — говорит Джульетта, опуская чехол с одеждой. — Это Талия Ким. Она одна из выживших жертв Моррисона, та, кто сумела сбежать.

Женщина, Талия, избегает смотреть прямо на Каина. Вместо этого она сосредотачивается на мне.

— Мисс Локвуд сказала, что вы что-то планируете насчёт поставки в канун Рождества.

Кровь стынет у меня в жилах.

— Джульетта, что ты…

— Талия сбежала три года назад. Она работает с подпольной сетью, помогая другим девушкам выбраться. Когда я рассказала ей про канун Рождества, она настояла на встрече.

— Ты рассказала незнакомке о…

— Я рассказала выжившей о шансе спасти двенадцать девушек, — перебивает Джульетта. — У Талии есть ресурсы, безопасные дома, люди, которые помогут девушкам исчезнуть после того, как вы перехватите их.

Талия наконец смотрит на Каина.

— Вы убили Моррисона.

Это не вопрос, но Каин всё же отвечает:

— Да.

— Хорошо. Ему нравилось… пробовать товар. Особенно самых юных. Тех, кто выглядел испуганным, — она достаёт папку, протягивает её мне. — Это девушки, которых доставят в канун Рождества. Сеть следила за ними.

Я открываю папку.

Двенадцать фотографий, двенадцать имён, двенадцать жизней, которым вот-вот придёт конец. Самой младшей тринадцать. Мария Санчес, её забрали из приюта в Олбани. В отчётах она числится сбежавшей, никто её не ищет.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Некоторые из нас никогда по-настоящему не сбегают, — говорит Талия. — Мы просто учимся работать снаружи. Сеть отслеживает поставки, пытается перехватить их, когда получается. Но… Стерлинг ведёт дело очень аккуратно. Нам никогда не удавалось подобраться близко.

— Стерлинг, — повторяю я, словно на моём языке яд. — Ты знаешь о Стерлинге.

— Все в сети знают о шерифе Стерлинге. Он занимается этим дольше, чем Моррисон, дольше, чем кто-либо ещё. Именно из-за него маршрут через Адирондак так популярен, безопасный проход гарантирован, вопросов не задают.

Меня едва не тошнит. Все эти ночи, когда он возвращался домой поздно, уверяя, что защищает город… На самом деле он защищал торговый маршрут.

— Поместье Локвудов, — продолжает Талия. — Вот где всё началось. Ричард Локвуд и Стерлинг создали эту сеть тридцать лет назад. Даже после смерти Локвудов Стерлинг продолжал дело.

— Сколько? — спрашиваю я. — Сколько девушек за эти годы?

— Сотни. Может, тысячи. Записи уничтожили при пожаре в участке пять лет назад. «Случайное» возгорание электропроводки.

Пять лет назад.

Я помню тот пожар.

Папа говорил, повезло, что никто не пострадал, сгорели только старые материалы по «глухим» делам. Он был так рад… Я думала, из-за того, что здание удалось спасти. Но дело было в уничтоженных уликах. «Глухие» дела. Пропавшие девушки, которых никогда не найдут, потому что мой отец сжёг доказательства.

— Но некоторые из нас помнят, — продолжает Талия. — Мы ведём свои записи, имена, даты, лица. Стерлинг продал меня, когда мне было пятнадцать. Мои родители задолжали ему деньги, они думали, он помогает с займом. Он предложил два варианта, заплатить наличными, которых у них не было, или заплатить мной.

— Твои родители продали тебя?

— Мои родители думали, что я буду работать служанкой, чтобы отработать долг. Они верили в это, потому что им нужно было верить. Стерлинг умел заставить людей верить в удобную ложь.

Тишина была наполнена невысказанной болью, объединившей нас общей трагедией. Мы все здесь выжившие, по-разному. Талия пережила торговлю людьми, Джульетта и Каин — насилие, я — предательство отца.

— Мне пора, — говорит Талия, прерывая момент. — Чем меньше я знаю о ваших конкретных планах, тем лучше. Но в канун Рождества будьте готовы вывести девушек к двум часам ночи. Три фургона будут ждать на съезде с межштатной трассы, — она задерживается у двери. — Пусть он пострадает. За всех нас.

После её ухода Джульетта буквально встряхивается, возвращаясь к реальности.

— Ну, — произносит она, нарочито бодрым голосом, — если говорить о превращении ужасного во что-то лучшее… — она расстегивает чехол с одеждой. — Я привезла свадебное платье Патриции.

Платье именно такое, как я и ожидала: дорогое, элегантное, ослепительно-белое, из шёлка, который, вероятно, стоил больше, чем несколько иномарок. Оно прекрасно сохранилось, выглядит точно так же, как двадцать пять лет назад, когда Патриция надевала его на свадьбу с Ричардом. На вышивку бисером, должно быть, ушли месяцы, каждый кристалл пришит вручную, каждая жемчужина размещена идеально ровно.

— Ты хочешь, чтобы я надела платье женщины, которая тебя мучила?

— Я хочу, чтобы ты его преобразила. Она надевала его, выходя замуж за монстра. Ты наденешь его, выходя за мужчину, который освободил нас от монстров. Она олицетворяла коррупцию. Ты будешь олицетворять правосудие. Возьми её платье и сделай его своим.

Я прикасаюсь к шёлку. Он холодный, ощущается почти как живой. Ткань шелестит, словно шепчет тайны.

— Красивое, — признаю я.

— Красивые вещи могут принадлежать ужасным людям, — говорит Каин. — Кольцо, платье. Мы возвращаем их себе.

— К тому же, — добавляет Джульетта, — я привезла аксессуары.

Она достаёт второй чехол. Внутри два пистолета: «Glock 19» и маленький «.38 Special». Коробки с патронами. Три ножа в декоративных ножнах, которые можно принять за украшения.

— Что-то взятое взаймы, что-то голубое, что-то, чем можно убить своего отца, — произносит она с мрачной улыбкой. — Тридцать восьмой был у Патриции, — поясняет она. — Она хранила его в тумбочке у кровати.

— Мне нужно вам кое-что показать, — говорю я и иду за документами Локвудов.

Я раскладываю фотографии на столе, сосредоточившись на снимках с разных городских мероприятий. Рождественские вечеринки, летние собрания, благотворительные мероприятия. И на семи из них — я. В возрасте от пяти до одиннадцати лет, всегда в лучшем платье, всегда рядом с отцом. Но теперь я замечаю других мужчин на фотографиях. Их взгляды. То, как они смотрят на меня.

— Господи, — выдыхает Джульетта. — Ты была там. На «охотничьих вечеринках».

Так они их называли. Вечеринки, на которых никто на самом деле не охотился на животных.

— Посмотри на эту, — указываю я на фото с рождественской вечеринки, когда мне было восемь.

Рука Ричарда Локвуда лежит на моём плече. Мой отец улыбается. На заднем плане трое мужчин смотрят на меня.

— Я помню эту вечеринку. Ричард подарил мне особенный подарок, кулон с серебряным единорогом. Сказал, что я чистая, совершенная и должна оставаться такой.

— Подготовка, — сухо говорит Каин. — Он метил тебя как будущий «товар».

— Но потом мама ушла,