Читать книгу - "Безмолвные клятвы - Аймэ Уильямс"

и разочарование зажгли грудь. Постоянные секреты и ложь. Каждый ответ, казалось, вёл к десяти новым вопросам, и в центре всего этого был Джузеппе ДеЛука, человек, чья тень, казалось, отравляла всё, к чему прикасалась.

Движение во дворе привлекло моё внимание. Медицинская команда везла каталку через каменную арку, направляясь к восточному крылу. От того, что я увидела, застыла кровь. Бьянка лежала без сознания, тёмные волосы рассыпались по белым простыням, как чернила. Даже на таком расстоянии я различала черты Маттео на её лице. Она бледная, но дышит, капельница была прикрепилась к руке, как некий мрачный спасательный круг.

Я быстро сфотографировала это и руки слегка дрожали, когда я отправляла снимок Маттео с нашими координатами. Его ответ пришел немедленно: “Еду. Не вступать в бой”.

— Нам пора, — тихо сказал Антонио. — У нас есть всё, что нужно.

Но я не могла оторвать взгляд от спящей фигуры падчерицы. Медицинское оборудование, которое они переносили, выглядело гораздо масивнее, чем требуется для простого введения седативных. Сквозь бинокль я смогла различить конкретные приборы — не только аппаратуру для мониторинга, но и принадлежности для забора крови, наборы для генетического тестирования. Оборудование, необходимое для проведения анализа ДНК.

— Что они с ней делают?

— Миссис ДеЛука...

— Посмотрите, — Я указала на место, где медицинская команда остановилась, консультируясь с отцом Романо под готической аркой. Современное медицинское оборудование выглядело неуместно на фоне древних камней, словно столкновение двух миров. — Они не просто дают седативные. Это более серьёзная аппаратура.

Антонио напрягся.

— Думаешь, они...

— Проводят спец-тестирование на что-то, — Части головоломки начали складываться, но всё же не до конца. Это все напоминало абстрактную картину, где различимы формы, но смысл каждый раз ускользает. — К чему такие хлопоты? Какие анализы стоят такого риска?

— Те, что могут уничтожить семейное наследие, — Голос Антонио был осторожным, размеренным. — Есть вещи, о которых Маттео никогда не говорит.

Что-то в его тоне заставило меня внимательно посмотреть на него. Он что-то знает, но не раскрывает это.

Я вспомнила, как Маттео реагировал на упоминание Джузеппе: всё его тело напрягалось, словно он готовился к удару. Как он держал старую семейную фотографию отвернутой в кабинете. Как отец Романо улыбался, упоминая исповеди Джузеппе.

В этих воспоминаниях таится что-то тёмное, что-то, что заставляет вздрагивать даже самого грозного человека Нью-Йорка.

Медицинская команда провезла через двор ещё больше оборудования: центрифуги, ПЦР-машины, сложное тестовое оборудование, которое казалось диким анахронизмом в месте, предназначенном для молитв. Мой разум лихорадочно работал, каталогизируя каждый предмет, пытаясь понять, что могло потребовать столь высокого уровня технологий в монастыре.

За нашей спиной хрустнула ветка. Мы резко обернулись и увидели отца Романо с пистолетом, чётко нацеленным мне в голову. В угасающем свете его воротник словно светился на фоне чёрной рясы, насмехаясь над всем, что он должен был олицетворять.

— Умная девочка, — тихо произнёс он, и в его голосе не было и тени той нежности, что звучала на моей свадебной церемонии. — Слишком умна, к большому сожалению. Руки так, чтобы я их видел, оба.

Пистолет священника не дрогнул, когда он подошёл ближе. В угасающем свете мой глаз не мог не замечать детали: дорогая отделка его сутаны, золотой крест на шее, который, вероятно, стоил больше, чем годовой доход большинства приходских священников.

Это был не простой человек Божий. Это был человек, жадный до власти.

Антонио попытался шагнуть вперёд, чтобы прикрыть меня, но из тени щёлкнул ещё один курок. Они окружили нас, когда мы были сосредоточены на монастыре. Дилетантская ошибка.

— Ты очень похожа на своего отца, — заметил священник, слегка наклонив голову. — У Джованни был такой же взгляд, когда он разгадывал загадки. Та же неспособность оставить всё в покое.

— Мой отец мёртв, — холодно ответила я, — из-за секретов, таких же, что храните вы.

— Знаешь, — продолжил священник, словно я и не говорила, — всё может обернуться даже лучше, чем мы планировали. Вместо одной девчонки, теперь у нас есть и жена ДеЛука. — Он улыбнулся, и от этого стало не по себе. — Джузеппе ДеЛука оставил за собой множество секретов. Пойдёшь мирно и узнаешь, как глубоко они были похоронены.

Я вспомнила слова Маттео: «Вернись ко мне». О его поцелуе перед расставанием, таком отчаянном и таком властном. О Бьянке, лежащей без сознания на той каталке, проверяемой на Бог знает что. О секретах, которые, казалось, кружили вокруг нас, как волки, готовые к нападению.

Я приняла решение в одно мгновение.

— Антонио, — тихо сказала я. — Передай моему мужу, что мне жаль.

Затем я вышла вперёд, подняв руки в знак капитуляции. Потому что иногда единственный способ защитить свою семью — это предать их доверие.

Иногда единственный способ узнать правду — это войти прямо в логово дьявола.

Глава 20. Маттео

Приватный обеденный зал в ресторане «Ле Сен-Мартен» гудел от напряжения — такого, от которого у людей помельче дрожат руки. Хрустальные люстры отбрасывали мрачные тени на массивный стол из красного дерева, свет отражался от граней хрустальных бокалов, наполненных вином, которое стоило дороже месячной зарплаты большинства людей. Каждая поверхность кричала о больших деньгах, большой власти: от расписанных вручную шёлковых обоев до антикварного ковра Обюссон под ногами.

Я сидел во главе стола — позиция, выбитая кровью и хитростью. Внешнее спокойствие было лишь маской, которую я тренировал десятилетиями, скрывая ярость, горящую в груди. Вокруг собрались самые могущественные Семьи Нью-Йорка: двенадцать донов, чей альянс мог перекроить весь преступный мир города. Каждый из них видел видео с Софией. Каждый гнилой глаз взвешивал мою ценность, мой контроль, моё право на лидерство.

Дон Вителли сидел по правую руку — старая гвардия, традиционный, опасный в своей жёсткой приверженности традициям. Серебряные волосы блестели под светом люстры, пока он вращал в бокале свой Бордо, рубиновая жидкость ловила свет, словно кровь. По левую руку сидел Альберто Маркони — моложе, голоднее, просчитывающий, какую выгоду принесёт ему моё потенциальное падение. Он был здесь вместо своего отца, которого Белла очаровала на нашей свадьбе.

Пока я осматривал стол, бросалось в глаза отсутствие Джонни Калабрезе. Он всегда представлял свою семью на этих встречах — его садистская натура идеально подходила для политических игр нашего мира. Но ни он, ни Дон Калабрезе не сидели на своих обычных местах. Вместо них место Калабрезе занимал молодой человек — Энтони, племянник Джонни и он, вероятно, едва старше Беллы.

У него была типичная привлекательность дяди: острая челюсть, аристократический нос, — но не было