Читать книгу - "Безмолвные клятвы - Аймэ Уильямс"

Привычка, — Я подхожу к ней сзади, привлечённый, словно гравитацией. В стекле мы выглядим как нечто из её картин: свет и тень, мягкость и сталь, художник и убийца, связанные вместе. Мои руки находят её талию, пока я вдыхаю её запах, запоминая этот момент, прежде чем реальность обрушится снова.

Она поворачивается в моих объятиях, протягивая руку, чтобы обвести шрам над моей бровью.

— Мы найдём её, Маттео. Бьянку. Мы вернём её домой.

Такая чистая вера в её голосе едва не губит меня. После всего, что она узнала обо мне, всего, что потеряла из-за меня, она всё ещё верит в меня. Всё ещё доверяет мне.

Покашливание в дверном проёме прерывает романтику. Антонио, который стоит там с планшетом в руке, профессионально не реагирует на очевидно интимный момент. Огромная комната внезапно кажется меньше, теснее, несмотря на шестиметровые потолки и стены из стекла. Моё тело мгновенно напрягается от его выражения — он не прервал бы, если бы это не было критически важно.

— У нас есть зацепка по мисс Бьянке, — говорит он, пока Белла отходит от меня, поправляя свои волосы. — Камеры видеонаблюдения зафиксировали машину отца Романо, направляющуюся в сторону Мон-Трамблан.

Мороз пробегает по спине при новости.

— Монастырь, — Слово на моём языке на вкус как пепел. Сколько раз я наблюдал, как мой отец исчезал за этими тяжёлыми деревянными дверями, только чтобы выйти часами позже с тем самым выражением в глазах? С тем взглядом, который появлялся каждый раз перед тем, как с наступлением темноты начинались уроки о том, как быть мужчиной ДеЛука.

— Какой монастырь? — спрашивает Белла, каким-то образом заставляя мою помятую рубашку на ней выглядеть элегантно.

— Сент-Бенедикт. Он был связан с семьёй Калабрезе на протяжении многих поколений, — Мой разум перебирает последствия, возможности, угрозы. — Отдалённый, защищённый... — Я тянусь за своим телефоном, уже всё просчитывая. — Сколько человек мы можем отправить туда через час?

— В этом и проблема, Босс, — Выражение лица Антонио напрягается так, как я редко видел за пятнадцать лет службы. — Мы только что получили сообщение: Семьи собираются совет сегодня вечером. Они будут голосовать о признании твоего лидерства после выхода видео.

— Пусть голосуют, — рычу я, ярость нарастает в моей груди. Семьи могут идти к чёрту. Мою дочь прячут в том месте, в том же монастыре, где грехи моего отца якобы были прощены, но на самом деле просто хранились, как боеприпасы. — Моя дочь...

— Умрёт, если мы будем действовать слишком быстро, — Голос Беллы прорезает мою ярость, как лезвие, острый и точный. Она подходит к окнам, её отражение накладывается на огни города. — Подумай, Маттео. Это именно то, чего они хотят: заставить тебя выбирать между Бьянкой и твоей властью.

— Она права, — соглашается Антонио, и что-то в его тоне заставляет меня присмотреться к нему. Он волнуется — не только о Бьянке, но и о чём-то ещё. — Если мы войдём с оружием наперевес, другие Семьи увидят в этом доказательство того, что ты потерял контроль. Они поддержат Кармина.

Мои руки сжались в кулаки. Я знаю, что они правы, но мысль о Бьянке, накачанной наркотиками, одинокой в том зловещем месте… Образы пронеслись в сознании: Джузеппе, выходящий с исповеди с той жестокой улыбкой; понимающие взгляды отца Романо; тяжесть секретов, которые могли уничтожить всё, что я построил.

Холодные пальцы переплелись с моими, и я оторвал взгляд, чтобы посмотреть на Беллу, которая смотрела на меня глазами, которые видят слишком много. Порой я задавался вопросом, может ли она разглядеть каждую мою мрачную мысль, каждый похороненный грех, просто одним взглядом.

— Что, если мы разделимся? — предложила она, и что-то в её голосе заставило мою кровь застыть.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, хотя уже понял. И не мог вынести того, куда вела эта мысль.

— Ты отправишься на встречу, чтобы сохранить контроль, — Её большой палец выводил узоры на моей ладони, одновременно успокаивая и нервируя. — А я пойду в монастырь с Антонио. Лишь для разведки. Никаких действий без твоего прямого приказа.

— Категорически нет, — Слова вылетели резче, чем я хотел. Мысль о ней рядом с этим местом — где всё ещё витал мрак Джузеппе, где Романо хранил свои ядовитые секреты — вызвала первобытный всплеск ярости в моей груди.

— Это разумно, — Она сжала мою руку, и я увидел тактический отблеск Джованни в её глазах. — Они ждут, что ты отправишь лучших бойцов, чтобы найти Бьянку. Они не ожидают, что ты отправишь свою жену.

— И именно поэтому это слишком опасно, — Окна отражали нас: она всё ещё в моей рубашке, я с голым торсом и свежими повязками. Мы выглядели просто. Человечно. Так, как я не мог позволить себе выглядеть.

— Опаснее, чем позволить им забрать всё, что ты построил? Всё, чем ты пожертвовал ради защиты? — Она подошла ближе, её голос упал до того тона, который каким-то образом обходил все мои защитные барьеры. — Доверься мне, Маттео. Дай мне помочь спасти нашу семью.

Нашу семью. Эти слова пошатнули меня, словно грузовик. Хрупкая девушка, которую принудили выйти за меня замуж менее двух суток назад, которая потеряла всё из-за меня, теперь считала мою сломленную семью своей. Заявила права на Бьянку, несмотря ни на что. Несмотря на все секреты, которые всё ещё были между нами.

— Босс, — тихо прервал Антонио, — нам нужно принять решение. Встреча через три часа.

Я всмотрелся в лицо жены в мягком освещении ламп: решимость в её ореховых глазах, упрямый изгиб челюсти. Она уже не та девушка, что вошла в мой кабинет неделю назад. Она стала чем-то большим, чем-то опасным, прекрасным и моим.

Но отправить её в этот монастырь... Место, где пустил корни мрак Джузеппе, где Романо десятилетиями хранил грехи ДеЛука...

— Два условия, — сказал я наконец, каждое слово напоминало капитуляцию. — Первое: ты берёшь нашу лучшую команду. Без обсуждений.

Она кивнула, облегчение осветило её черты.

— А второе?

Я обхватил её лицо своими руками, не обращая внимания на присутствие Антонио. Кожа её была тёплой, раскрасневшейся, живой, что моя грудь заныла.

— Вернись ко мне. Что бы ты там ни нашла, какие бы секреты ни открылись. Пообещай мне, что вернёшься.

Что-то мягкое отразилось на её лице — понимание, возможно, всего того, что я не произносил вслух. Того, как много я уже потерял в том месте, и как много ещё могу потерять.

— Обещаю, — сказала она.

Я поцеловал её, резко и