Читать книгу - "Сделка с розой - Саша Пейтон Смит"

всех нас: если мы все откажемся продолжать, нельзя будет выбрать ни победительницу, ни проигравшую.

— Может, объявим ничью? — предлагает Грир.

— Как будто ты читаешь мои мысли, — отзывается Эмми.

— Согласна, — добавляю я.

— Очевидно, — говорит Фейт.

Олив просто кивает, не вынимая пальца изо рта.

Мы на середине лестницы, когда Олив внезапно останавливается. — Мой браслет! — восклицает она. — Должно быть, расстегнулся. Одну минуточку, я сейчас.

Пока мы ждем, я смотрю вверх на дерево, достигающее потолка: его зеленые листья слегка дрожат, а верхушки касаются ячеистого стекла.

Когда я впервые увидела это дерево в день Парада Пакта, я была полна решимости. Теперь же чувствую себя выжатой до последней капли.

Через несколько мгновений Олив вприпрыжку спускается по лестнице.

Я наполовину ожидаю, что лакеи, королевская стража или сама королева остановят нас, но мы шестеро просто выходим за дверь и пересекаем лужайку, направляясь к нашему коттеджу, без какой-либо свиты или провожатых.

Мэрион ждет нас, сидя за обеденным столом, где кухарка накрыла впечатляющий обед.

Она вскакивает, широко распахнув глаза от удивления: — Что случилось?

Эмми плюхается на стул и тянется за булочкой: — Мы решили, что ты была права.

Глаза Мэрион подергиваются влажной дымкой, но она не произносит ни слова. Фейт садится рядом и успокаивающе кладет руку ей на плечо.

Обед проходит в напряженной тишине, похожей на ту, что царит за столом детей, ожидающих взбучки. Мы все вздрагиваем от малейшего скрипа половиц, ожидая последствий за то, что покинули второе испытание королевы.

К чаепитию в дверь раздается резкий стук. Мы пугаемся.

— Я открою, — говорю я.

На пороге стоит лакей с пакетом, завернутым в коричневую бумагу. Он протягивает его мне. Я отгибаю бумагу, чтобы заглянуть внутрь, и обнаруживаю до боли знакомый оттенок зеленого.

Я бегу вверх по лестнице в свою комнату. — Кто это был? — кричит вслед Олив.

— Просто письмо от мамы!

Я бросаю книгу на кровать и срываю бумажную обертку. На золотистом переплете значится: «Феи Британских островов».

Я открываю обложку и нахожу записку от Брама: Книга о магии для девушки, у которой ее и так предостаточно. — Б.

Это то же самое издание, что было у меня в детстве. На внутренней стороне обложки есть пометка: Из библиотеки Э.Д.Б., 4 Уотерс-лейн, Алтон, Англия. 1702 год.

Я прижимаю её к груди, наслаждаясь запахом, а затем прячу под матрас.

Сегодня вечером мы приглашены на бал-маскарад к Уэлби. Граф и графиня Уэлби — одни из самых молодых представителей пэрства, известные своей любовью к шумным вакханалиям. Вечеринка не начнется раньше десяти и, как ожидается, будет бушевать до самого рассвета.

Коттедж превращается в вихрь шелков, драгоценностей и перьев. Олив бегает из нашей комнаты в комнату Мэрион в одной сорочке и паре крыльев бабочки. Огромный веер из павлиньих перьев Грир оказывается слишком большим, и она на мгновение застревает в лестничном проеме. Эмми приходится проталкивать ее, и обе они смеются так сильно, что вот-вот расплачутся.

Все это время Лотти удерживает меня перед зеркалом, кропотливо вплетая кристаллы в мою высокую прическу. Она даже использует немного клея, чтобы прикрепить несколько камушков к моим скулам и уголкам глаз.

Мое платье сегодня — из полночно-синего шелка, с широкими у запястий рукавами и дерзким глубоким вырезом. Оно все расшито золотыми россыпями созвездий.

Лотти жестом велит мне встать и повязывает вокруг шеи накидку, мерцающую сотнями падающих звезд.

Последний штрих — диадема, состоящая из звезд с полумесяцем посередине.

Даже я не могу сдержать вздоха, глядя на свое отражение в зеркале. — О, Лотти, ты превзошла саму себя.

Она гордо улыбается. — Он упадет в обморок, когда увидит тебя.

Я подавляю улыбку, представляя ошеломленное лицо Эммета в переполненном бальном зале. А затем тут же отгоняю эту мысль, злясь на себя за то, что она вообще возникла.

Вечеринка уже в самом разгаре, когда мы прибываем. Парадная лестница дома освещена факелами, и все гости в своих маскарадных костюмах выплескиваются в ночь.

Мы помогаем друг другу надеть маски, как только выходим из карет. Моя сделана из тонкой серебряной сетки. У Олив — из крыльев монарха, идеально подходящая к ее оранжево-черному платью бабочки и почти совпадающая по оттенку с ее рыжими волосами.

Толпа расступается, когда мы шестером входим в зал. Мы представляем собой весьма эффектное зрелище. Эмми справа от меня в чернильно-черном, одетая летучей мышью, с крыльями, прикрепленными к средним пальцам, которые раскрываются, когда она разводит руки.

Мэрион сияет в своем костюме русалки, дополненном диадемой из ракушек и жемчуга.

Но больше всего я завидую Фейт. Она одета Джульеттой. Ее платье самое простое из всех — из теплого кремового шелка, со шнуровкой спереди. На голове у нее золотой обруч, а каштановые локоны убраны от лица и каскадом ниспадают на спину.

Она бросает на меня сердитый взгляд, заметив, что я пялюсь.

Как обычно, нам не выдают танцевальных карточек, как остальным подходящим по возрасту девушкам. Вместо этого мы толпимся у башни из бокалов с шампанским и сплетничаем о других гостях.

Внезапно меня дергают за руку, и я, совершенно не по-дамски, отскакиваю прямо в объятия Лидии.

— Что ты здесь делаешь? — выдыхаю я.

Она выглядит лучше, чем в прошлый раз, когда я ее видела. На щеках больше румянца, а волосы заметно оживились. Однако ее костюм на удивление небрежен. На ней лавандовое шелковое платье, которое мама заказывала для ее первого сезона два года назад, а в светлые локоны вплетены живые цветы.

— Мама решила, что это пойдет мне на пользу.

Моя мать появляется у нее за спиной, а следом — отец.

Я заключаю их в крепкие объятия, удивляясь тому, как расслабляется мое тело, и как глубоко внутри меня, оказывается, жила тоска по дому, о которой я даже не подозревала.

Мама заговорщически сжимает обе мои ладони. — Ну, как у тебя дела?

Мне досадно, что я не могу вывалить на нее сочные сплетни, которых она ждет, но я отказываюсь обременять ее своими страхами. В этом вся сложность матери, которая помнит абсолютно всё. Мне приходится быть осторожной с тем, о чем я позволяю ей беспокоиться.

— Все просто чудесно. Остальные девушки очень милые, а принц Брам — настоящий джентльмен.

Она сияет, и я снова напоминаю себе: каждый миг боли стоит того, чтобы видеть такую радость на ее лице.

Звучат трубы, и двери распахиваются: входят принц Эммет и принц Брам.

При виде лица Эммета я чувствую, как трещина проходит прямо по центру моей груди, и