Читать книгу - "Попутчик по несчастью - Виктория Рогозина"

мягкими, пугающими, правильными. Слишком сложными и слишком простыми одновременно. Он хотел её — и боялся. Тянулся — и отступал. Горел — и не знал, что будет дальше.

Демид медленно оторвался от её губ, будто каждое дополнительное мгновение рядом было сладкой пыткой. Коснулся её лбом, прижимаясь едва заметно, чтобы она чувствовала его дыхание, слышала, как сбилось сердце.

Он тяжело, рвано вдохнул и хрипло сказал:

— После шоу… мы обязательно всё решим. Обязательно, слышишь? В спокойной обстановке, всё нормально решим, — Его голос дрогнул. — Ты… слишком много во мне вызываешь. Слишком сильных эмоций. Я сам себя не понимаю. И я боюсь… — он стиснул челюсть, — я боюсь тебе навредить.

Саша подняла на него глаза — растерянные, мокрые от недавней боли, всё ещё уязвимые. И в то же время — она светилась. От него. От того, что он сказал. От того, что он не отвернулся.

Она нервно кивнула, шумно сглотнула, облизнула губы — будто возвращая его вкус, неосознанно.

— Морок… с Призраком… ждут, — напомнила она тихо, почти шепотом, будто не хотела разрушать хрупкий пузырь из тепла и дыхания между ними.

Демид мягко усмехнулся. Наклонился. Быстро, но нежно коснулся её губ — коротким, тёплым, обещающим поцелуем.

— Пошли, — выдохнул он, будто это было самое естественное в мире.

Так и пошли к кассе — вплотную, рядом, в полупрозрачных объятиях друг друга. Саша чуть прижималась плечом. Демид держал ладонь у её талии, будто охраняя. И впервые за весь день… Им обоим было легче дышать.

Пакеты глухо осели в багажнике, крышка хлопнула, и через минуту они уже выехали со стоянки, мягко вкатившись на ночную дорогу. Фары резали темноту, туман ложился на асфальт полупрозрачной пеленой, и машина будто плыла по нему, словно по молоку.

В салоне стояла тишина — добрая, тёплая. Та самая, где не нужно слов, чтобы чувствовать близость. Демид вёл уверенно, но чуть быстрее обычного. И почти сразу положил ладонь Саше на бедро — легко, будто невзначай, но притягательно. Большой палец гладил её сквозь ткань джинсов, едва касаясь, будто он боялся спугнуть что-то хрупкое, что только-только появилось между ними.

Саша улыбалась — по-настоящему, мягко. Смотрела на дорогу впереди, но всё её тело говорило: она рядом, она дышит спокойно, она ему доверяет. И будто всё, что было до этого — все крики, обиды, боль — растворилось в ночи. Но Багров внутри ощущал другое.

Его пальцы продолжали гладить её бедро, но взгляд зацепился о линию дороги — мрачную, безлюдную, уходящую в лес. И в глубине груди что-то давило. Нехорошее предчувствие. Тяжёлое, вязкое. Так не бывает просто. Не бывает легко. Не с ним. И не с ней — слишком правильной, слишком светлой для его хаоса.

Она скользнула пальцами по его руке — тихо, благодарно. И улыбнулась ещё шире, почти счастливо. А Демид поймал её ладонь, сжал. И вдруг понял, что этой тишины ему мало. Что именно сейчас — когда рядом Саша, когда ночь спокойна, когда дорога проста — он боится больше всего. Боится, что всё опять сломается. Боится, что она снова заплачет из-за него. Боится, что он не сможет удержать то, что так быстро выросло между ними.

Не всё так просто, — глухо отозвалось внутри. Но он молчал. И продолжал гладить её бедро, будто этим движением пытался удержать хрупкий покой… хотя бы на несколько лишних минут.

Глава 40

На рассвете небо зашевелилось бледно-розовыми прожилками, и лёгкий холодок пробежал по траве. Сторожка Степана, маленькая, забитая теплом и запахом самовара, будто осталась за плечами целой отдельной жизнью. Компанию провожали тихие, спокойные слова старика, его мягкая улыбка, словно он действительно рад был снова увидеть живых — и так же искренне рад их отпустить.

Ария, как всегда трогательная в своей странной внимательности, обняла Степана первой — легко, едва касаясь. Евгений пожал руку. Демид коротко кивнул. Саша тихо поблагодарила, будто всё ещё стеснялась вчерашних слёз.

Когда машина выехала с кладбищенской дороги на трассу, город уже дремал на горизонте. А на самом въезде их ждал сюрприз. Белая машина организаторов шоу, мигалки полицейской «буханки» и двое сотрудников, явно не выспавшихся, но деловитых. Увидев их, организатор — тот самый вечно спокойный мужчина по имени Роман — облегчённо выдохнул, будто только что скинул мешок камней.

— Ну наконец-то, — бросил он, оглядывая их всех, живых, целых и грязных. — Мы тут чуть на уши не встали.

Полиция быстро оформила протокол: угнанный внедорожник, следы взрыва на лесной дороге, заявление о нападении. Всё вышло настолько сухо и буднично, будто их ночная авантюра — обычное происшествие.

Машину забрали. Взамен выдали чистый, просторный хэтчбек ЧженЛи. И вот спустя десять минут было уже не так уж просторно. Евгений сел за руль, привычно подстроив под себя кресло. Ария плюхнулась рядом и моментально начала возмущаться:

— Да великолепно! А где мне, спрашивается, спать? Женя, места нет, кресло неудобное, ужас, катастрофа!

Она бурчала, делая недовольное лицо, но каждый, кто знал Морок хотя бы сутки, видел — это не злость. Это просто то, что она делает, когда устала и всё ещё держится бодрой. Показное ворчание, чтобы не уснуть на ходу.

Сзади, на широком сидении, Демид устроился так, чтобы не задевать Сашу. Но Александра сама уткнулась ему в плечо, пока машина тронулась, и через минуту уже тихо спала, обхватив его руку ладонью, будто боялась, что он исчезнет.

Багров сидел неподвижно. Он смотрел на то, как двигается её ресница, как тихо поднимается и опускается грудь. И внутри что-то медленно, неприятно переворачивалось. Он снова думал — слишком много думал. Стоило ли играть в любовь? Стоило ли позволять себе слабость? Стоило ли отвечать на её поцелуй?.. Потому что сейчас рядом была не просто участница шоу. Не просто менеджер. Саша стала чем-то тёплым, настоящим, слишком близким. И это ощущение — то самое зудящее, разъедающее — не давало ему покоя. Шоу теперь раздражало. Сама мысль о продюсерах, рейтингах вызывала злость. Вся эта игра в отношения перед камерами казалась фальшивым цирком, в который он притащил девушку, которая не заслуживала ни боли, ни игры.

Спереди Морок, бодро откинувшись на кресло, продолжала разговор:

— Ну и как это всё у вас? Вот турниры. Вы сидите за железками и… что? Кричите? Стреляете? Взрываетесь от злости?

Призрак рассмеялся.

— Всё сразу. И эмоциональные качели, и стратегия, и токсики в чате. Иногда даже похуже, чем у вас на концертах.

Ария подняла бровь.

— Хуже? Женя, милый,