Читать книгу - "Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл"

беспокоит летняя стажировка. Она специализируется по кинопроизводству, и на это лето у нее была запланирована стажировка в одной продюсерской компании, но они закрылись из-за ковида, и она в панике. Я, конечно, понимаю, что это маловероятно, но вдруг ты все еще поддерживаешь связь с той девушкой, с которой встретился на вечере выпускников? Бекс ищет что-то, что могла бы делать удаленно в киноиндустрии, а я подумал, что у сценариста могут быть какие-то задания для стажерки, которые она сможет выполнять в Нью-Йорке.

Если это неудобно, нет проблем. Я просто подумал, что спрошу, поскольку в сфере финансов не сталкиваюсь с большим количеством творческих личностей.

В любом случае, как ты, черт тебя побери?

Внезапно при мысли, что я отправлю Молли письмо по электронной почте, мне становится гораздо лучше.

Глава 21. Молли

Я записная одиночка. Настоящий интроверт. Телец до мозга костей.

Я в одиночестве сижу у себя дома уже целую неделю и не общаюсь ни с кем лично, только обмениваюсь текстовыми сообщениями. Я мечтала об этом на протяжении многих лет. Провести так неделю было моей самой заветной мечтой.

Но это было до того, как вынужденная изоляция в одиночестве стала навязанной реальностью.

Оказывается, что время в одиночестве, которое кажется таким замечательным, когда ты отдыхаешь от общества и встреч, становится больше похожим на пытку, когда эти встречи его не разбавляют. Мой дом, который я раньше считала убежищем, стал больше похож на тюрьму.

Вначале возбуждала возможность найти старых друзей в Интернете и пообщаться онлайн, но это прошло. Нет, я не хочу виртуально играть в покер с шестью сокурсниками, с которыми училась в колледже. Нет, я не хочу вступить в еще один фильм-клуб в Интернете. Нет, я не хочу свидания «вслепую» с помощью Зума.

Я хочу ходить на настоящие встречи, где буду в состоянии постоянного стресса, буду выплясывать и петь песни продюсерам, чтобы продать свои творческие умения и способности, продать тем, кому плевать на мое творчество в целом и на отдельные работы. Мне хочется пойти на свидание и целоваться там с незнакомцем, попивая крафтовые коктейли. Я мечтаю пойти в ресторан и есть там то, что мне принесет дружелюбно настроенный человек, который будет мне мешать вести разговоры, спрашивая, нравится ли мне их еда. Хочу пойти в спа-салон с подругами, где мы можем лежать голые, не думая ни про какие бактерии, и сплетничать об общих знакомых.

Мне нужно увидеть маму. Я хочу прекратить смотреть новости по кабельному телевидению в состоянии постоянного беспокойства и отчаяния. Хочу меньше знать про вирусологию и статистику положительных тестов. Хочу прекратить беспокоиться о людях, которых люблю, я хочу, чтобы они не умирали.

Я хочу, чтобы ко мне прикоснулся другой человек.

Психотерапевт увеличил дозировку моих лекарств, но лексапро только ограниченно справляется с постоянной изоляцией и всем тем, что происходит в мире.

Совсем не помогает то, что киноиндустрия стоит на мертвой точке. Полный застой! Предложения новых проектов иссякли. Никто ничего не покупает.

Это не останавливает меня от ежедневного просмотра электронной почты в надежде получить что-то более многообещающее, чем списки рецептов от мамы, уведомления с Фейсбука[72] и нежелательные письма от умирающих ритейлеров, торгующих одеждой. И еще счета. Пожалуйста, Господи, не надо мне больше счетов.

Нельзя сказать, что я разорена. У меня есть сбережения, и мне до сих пор приходят авторские отчисления (пусть их суммы и уменьшаются) за написанные мной фильмы. Но я без оптимизма смотрю в будущее в плане своих способностей заработать деньги. Я на самом деле иду ко дну в плане карьеры.

После того как у меня «получилось» – мои сценарии купили, когда мне было всего лишь двадцать с небольшим, – я думала, что это только начало успеха. Очевидно, что мой талант говорит сам за себя, я стану брендом, стану получать все более классные заказы и зарабатывать все больше и больше денег.

Но мне так и не удалось повторить успех тех первых фильмов. Мое имя не является ходовым и востребованным товаром. А сейчас, когда в Голливуде полный застой, практически нет возможностей восстановить свою репутацию, и в ближайшее время они и не предвидятся.

Это не дает мне спать ночью.

Сегодняшний день ничем не отличается от других. Я просыпаюсь и заставляю себя налить себе кофе со льдом, а потом быстренько пройтись вокруг квартала. После этого открываю ноутбук и повторяю свою ежедневную мантру: «Пусть поступит хоть какое-то предложение. Самое маленькое. Что угодно, только не снова молчание и отказ».

Дохлый номер.

Это означает еще одну смену моей новой дневной работы – сидеть на диване, смотреть повторы шоу «Браво» и при этом есть мюсли прямо из коробки.

Через полтора часа моего рабочего дня – просмотра реалити-шоу – звонит телефон, и я отрываю взгляд от женщин, поливающих друг друга вином, стряхиваю крошки с рук и отвечаю на звонок.

Это мой отец.

Перезванивает после моего звонка три дня назад – я хотела узнать, как он. У нас есть такой ежеквартальный ритуал – он рассуждает о своих позициях в списках бестселлеров, вкратце рассказывает о последних поездках на отдых, интересуется моей карьерой, подразумевая, что меня в этом плане можно только пожалеть, и предлагает мне деньги.

Великолепный ритуал для укрепления связи с человеком.

– Привет, папа, – здороваюсь я, откидываясь на подушки.

– Привет, лапочка, – произносит он.

Я слышу также какой-то громкий визгливый крик.

– Слышала? – спрашивает папа. – Это ара.

– Ара? Ты где?

– Архипелаг Флорида-Кис. Моему другу Кимбо принадлежит один из островов с птичьим заповедником. Мы с Селестой приехали сюда на месяц.

– Боже, ты летел на самолете? Это вообще разрешено сейчас? Тебя ковид не волнует?

– Плыл на яхте.

Я могла бы и не спрашивать.

– В любом случае как ты? – интересуется отец.

Я перевожу взгляд с телевизора, на котором приглушила звук, на коробку с мюсли для детей.

– О, выполняю небольшую работу.

– Что за работа?

– Пробный сценарий.

– Ромком?

– Да.

– Похоже, что у тебя есть свободное время.

Так. Мы дошли до той части, где он будет говорить про зря растрачиваемый мною потенциал гораздо раньше, чем я ожидала. Не знаю, почему я продолжаю ему звонить и поддерживать с ним отношения. Наверное, потому, что в противном случае я была бы безотцовщиной. Странно, как иногда хочется внимания людей, у которых лучше всего получается обижать вас и приносить вам боль.

– Да, по очевидным причинам тут не видно особого продвижения, – соглашаюсь я. – Производство закрылось.