Читать книгу - "Беспощадный король - Айви Торн"

приподнимая бровь, когда она спускается по ступенькам. Я заставляю себя не думать о том, как всего несколько ночей назад она стояла здесь, так близко от меня, вызывающе вздёрнув подбородок и положив руку мне на плечо, и о том, как я мог бы заключить её в объятия и поцеловать, провести руками по её телу и затащить обратно в свою комнату чтобы попробовать на вкус каждый его дюйм.

Она бы позволила мне. Я знаю, что она бы позволила. И это труднее всего пережить каждый раз, когда я заставляю себя сопротивляться ей или отказывать.

— Я знаю, — говорит Афина, перекидывая косу через плечо. — Но я подумала, что должна выглядеть соответственно.

— Что ж, у тебя это получилось. — Я стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно, не подавая виду, как сильно на меня действует её вид, или как сильно я хочу прекратить ссору, затащить её наверх в свою постель и держать там, пока не доставлю ей удовольствие более полное, что с Дином или Кейдом о таком ей можно было только мечтать. Мой член уже пытается подняться, несмотря на мои боксеры и обтягивающие джинсы, но я прогоняю эту мысль прочь. Попытка покататься на мотоцикле со стояком — это не шутка.

— Пошли. — Я киваю головой в сторону двери. — Давай уйдём, пока Дин или Кейд не передумали насчёт твоего присутствия.

Мне не нужно повторять дважды. Она молча следует за мной, пока мы не добираемся до моего байка, и я протягиваю ей запасной шлем.

— Придётся немного повозиться, — предупреждаю я её. — Похлопай меня по плечу, если я буду ехать слишком быстро.

Афина ухмыляется мне, застёгивая шлем под подбородком.

— Не волнуйся. Для меня не существует такого понятия, как «слишком быстро».

Я верю ей. До сих пор Афина показывала, что в основе своей бесстрашна, даже когда, может быть, даже особенно когда, противостоит тем, кто хочет причинить ей боль.

Ощущение её рук, обнимающих меня, когда я включаю передачу, приятнее, чем могло бы быть. Я стараюсь не думать о том, как они сжимаются, когда мотоцикл набирает скорость, или о том, как я чувствую её тёплое дыхание у себя на затылке. Я говорю себе, что это просто ветер, но ветер холодный, и это тёплое дуновение воздуха заставляет меня думать о том, как близко её губы к моей шее. Как будто, если бы она чуть наклонилась вперёд, они могли бы коснуться моего затылка, отчего мягкие волосы на нём встали дыбом.

Прошло так много времени с тех пор, как я прикасался к кому-то, кто был мне небезразличен, или с тех пор, как я хотел, чтобы кто-то прикасался ко мне. Это похоже на нечто большее, чем простое возбуждение, на похоть. Это боль, которую я долгое время пытался не чувствовать, притворяясь, что не чувствую, но, когда Афина здесь, её руки обвиваются вокруг моей талии, а её вес прижимается к моей спине, это чувство почти невозможно отрицать.

Мне было бы нетрудно найти девушку для секса, если бы это было всё, чего я хотел. Я мог бы пойти в университетский городок и найти кого-нибудь, это несложно. Но мне этого уже недостаточно. Особенно после встречи с Афиной. Не после того, как узнал, каково это хотеть её.

Обычно от такой поездки у меня прояснялось в голове, холодный ветер обдувал мой шлем и проникал внутрь, тёмная ночь окутывала меня, асфальт ускользал из-под моих колёс с опасной скоростью. Но Афина, которая так близко от меня, заставляет меня думать только о том, как сильно я хотел бы, чтобы она была моей, и как сильно я скучаю по той женщине, которая была когда-то, по той, которая вот так обнимала меня, хотя и клялась, что ненавидит мотоциклы, которая визжала от страха и цеплялась за меня, когда в первый раз мы катались на одном из них, которая позже запрокидывала голову и выла на луну, как девочка, превратившаяся в волчицу, смеясь от восторга, когда мы огибали повороты по дороге к нашему месту.

Это из-за неё, из-за того факта, что я никогда больше её не увижу, из-за того, что меня преследует её бледное лицо и окровавленный асфальт под ней, я не могу заставить себя прикоснуться к Афине.

Я паркуюсь немного в стороне от склада, где сегодня вечером проходят бои. Обычно все немного расходятся, чтобы никто, слоняющийся поблизости, не заметил скопления припаркованных поблизости мотоциклов и транспортных средств и не заподозрил, что что-то происходит. Фонари на фасаде не горят, поэтому вокруг темно. Осенний ветер завывает и гонит листья по тротуару, ночь кажется близкой и жутковатой, как будто надвигается что-то зловещее.

Даже Афина держится ближе ко мне, чем обычно, когда мы пересекаем парковку, её губы сжаты в тонкую линию, когда мы подходим к двери. Я стучу в неё один раз, а затем три раза подряд, и после короткой паузы дверь со скрипом открывается.

— Это Джексон, — говорю я тихим голосом. — И я привёл друга.

Дверь открывается чуть шире, и стоящий там дородный мужчина прищуривает глаза, пока, конечно, не видит Афину. Затем его глаза расширяются, светясь признательностью, и я испытываю собственническое желание врезать ему прямо в челюсть, когда его взгляд опускается к её сиськам.

— Она моя, — рычу я. — Не для того, чтобы её лапали.

Афина издаёт недовольный звук, но я скашиваю на неё глаза, бросая на неё острый взгляд, который ясно говорит: «Позволь мне разобраться с этим».

Как только мы оказываемся внутри, я хватаю её за локоть и притягиваю к себе.

— Мне плевать, как ты относишься к «принадлежности» мне или кому-то ещё, — говорю я ей, низко наклоняясь, чтобы прошептать ей на ухо. — Но это для твоей же безопасности. Ты новичок, и если они уловят малейший намёк на слабость или на то, что ты можешь стать их мишенью, у тебя будут проблемы, и я, возможно, не смогу тебе помочь, — я делаю паузу, наклоняясь ближе. — И что бы ты, черт возьми, ни делала, не называй им своё настоящее имя.

Афина кивает, вырываясь из моих объятий.

— Я могу постоять за себя, — натянуто произносит она, избегая встречаться со мной взглядом.

— Я уверен, что ты сможешь. Но я отвечаю за тебя. Дин и Кейд сняли бы с меня шкуру, если бы с тобой что-нибудь случилось.

Склад постепенно заполняется. Несколько байкеров установили импровизированный ринг, вокруг уже собралась толпа зрителей. Свет исходит от пары голых лампочек, висящих над рингом, из-за чего большая часть помещения слабо