Читать книгу - "Разбитое сердце узурпатора. Часть 1 - Ива Лебедева"

Моя мать… она ведь серьезно больна. Если яд поступает оттуда, то обычным противоядием мы не обойдемся.

— Взгляните еще раз. — Шэн проигнорировал мою просьбу отодвинуться. Напротив, его рука, до этого просто лежавшая рядом, теперь уверенно легла мне на талию, удерживая на месте. — Фань передает ей не только отчет. Видите тот маленький черный ларец?

Я подкрутила колесико трубы. Пальцы Фаня дрожали, когда он ставил на стол шкатулку, обитую тусклым металлом. Гостья открыла ее лишь на мгновение.

— Это… это корень «Кровавого сна»? — Я не поверила своим глазам. — Но его добывают только в северных горах, и он запрещен к обороту под страхом смерти! Он не лечит, он превращает человека в живую куклу. Сознание остается ясным, но тело перестает повиноваться.

В моей голове вспыхнула картинка из прошлого: мой отец в последние дни перед казнью. Он сидел в суде, неподвижный, с остекленевшим взглядом, и не проронил ни слова в свою защиту. Тогда я думала, что это паралич от горя.

— Значит, им нужен не труп. — Голос Шэна стал холодным, как лед на реке. — Им нужен свидетель, который подтвердит любую ложь, не имея возможности возразить. Вашего отца готовят к роли предателя, который «признается» во всем.

— Но в чем?! — Я в отчаянии закусила губу. — Мы — мелкая сошка в их масштабах!

И в ту же минуту меня затошнило. Так сильно, что я едва не почувствовала вкус дурной крови на губах. Преступник, который «признается во всем»?! А в чем же тогда признался мой отец в прежней жизни? Уж не в том ли, что семья Ли готовила заговор против моего мужа, в котором я участвовала?

И стало понятно, откуда столько отчаянной злости было у Ван Июя. Ведь меня обвинил не кто-нибудь, а мой родной отец, не верить которому не было никакого резона. И он поверил… даже если сначала сопротивлялся этой вере, после слов отца не мог не поверить.

Как же больно… Умом понимаю, что моей вины ни в чем нет и что император тоже был обманут, но… почему он не разобрался?! Такой всесильный, хитрый, умеющий просчитывать все на десять шагов вперед! Как он позволил?! Почему с моей семьей это случилось? Почему именно с моей?! И почему, гуй все побери, оно повторяется снова?! Зачем императрице вредить нашей семье?! Что мы ей сделали?!

— Ответ не в том, что вы сделали, госпожа, а в том, кем вы являетесь. — Голос Шэна у самого уха прозвучал пугающе проницательно. — Или в том, что ваш отец нашел в старых архивах. Дворцовые интриги редко строятся на свежих обидах. Они всегда растут из тайн прошлого, которые должны были сгнить в земле.

Я вздрогнула. В прошлой жизни я была слишком занята выживанием в гареме, чтобы интересоваться делами отца. Я считала его скучным бумажным червем, а он, оказывается, хранил что-то, способное заставить саму вдовствующую императрицу прислать лекаря с «Кровавым сном».

— Смотрите. — Шэн слегка сжал мою талию, возвращая к реальности. — Гостья уходит.

Внизу дверь домика бесшумно отворилась. Женщина в капюшоне скользнула в темноту переулка, и из теней, словно соткавшись из самого ночного тумана, вынырнули две фигуры. Беззвучные, в темных облегающих одеждах, с короткими клинками за спиной.

— Теневой Предел, — прошептала я, узнав их манеру двигаться. — Личные псы императрицы.

— Они направляются к южным воротам. — Шэн начал медленно подниматься, не снимая руки с моей талии. — Госпожа, сейчас вам нужно вернуться домой. Юхань ждет внизу, он проводит вас через сад.

— А ты? — Я вцепилась в край его рукава. — Шэн, ты собрался идти за ними? Ты видел их?! Это профессиональные убийцы, они обучены чуять слежку за версту!

— У варваров тоже есть свои методы, госпожа. — Он на мгновение замер, глядя на меня сверху вниз.

В лунном свете его глаза бликовали золотистым, как у хищника. В них не было страха — только расчетливое, холодное бешенство, которое я уже видела однажды… в Запретном городе. Но откуда у раба взгляд императора, идущего на бой?

— Я должен узнать, куда она везет этот ларец. И если повезет, я перехвачу письмо Фаня. Это единственный шанс оправдать вашего отца до того, как ему скормят корень.

— Это безумие. — Я покачала головой, чувствуя, как паника подступает к горлу. Если я потеряю его сейчас… — Останься. Мы придумаем что-нибудь другое. Мы пойдем к инспектору Саню…

— Инспектор Сань подчиняется закону. — Шэн перехватил мою руку и на мгновение прижал ее к своей груди. Под ладонью я почувствовала бешеное тяжелое биение сердца. А затем этот мужчина легко подхватил меня на руки. Пара мгновений, ощущение бешеного вихря — и вот мы уже не на крыше, а на земле, в переулке позади того здания, с которого наблюдали за лекарем Фанем. — А закон сейчас пишет та женщина в капюшоне. Чтобы победить чудовище, нужно самому стать тенью. Идите, госпожа Илинь. Доверьтесь мне.

Он не стал дожидаться ответа. Одним плавным, почти невозможным для человека такого сложения движением он перемахнул через конек крыши и растворился в темноте соседнего двора. Я осталась стоять в темноте, кутаясь в его плащ, который все еще хранил тепло его тела. Зрительная труба в моих руках казалась тяжелой, как свинец.

— Сестра, — рука Юханя легла мне на плечо, — что с тобой?

— Нет, ничего. — Я будто встряхнулась, прогоняя странное ощущение под сердцем. Будто холод и жар одновременно.

Нет, никаких холодов и жаров! Сердце, молчи! Никаких больше мужчин в моей жизни! Брат, слуга, может быть, друг — это самое большее, на что я согласна. Даже думать не стану ни о широких плечах, ни о каменной надежности, ни о желании спрятаться за этой стеной от всего мира.

Хватит, один раз спряталась. Эта стена меня и завалила своими камнями. Больно и страшно.

— Идем домой. Мне есть что сообщить отцу, — кивнула я брату, позволяя взять себя под руку.

— Может быть, папе стоит просто уйти в отставку, продать столичное поместье и уехать куда-нибудь подальше в глухую деревню? — спросил вдруг брат, когда мы уже достигли оставленного в укромном углу экипажа. — К гуям все эти странные дела, денег хватит, чтобы устроиться пусть скромно, но с удобствами.

Я даже губу прикусила. Юхань вслух сказал то, о чем я думала на протяжении уже долгого времени. Может, просто сбежать? Действительно, к гуям всю эту кровавую возню, странные тайны, императрицу с ее неуемной жаждой власти, будущего императора… мало ли глухих уголков в Поднебесной?

— Нам не дадут, — сказала я и с трудом проглотила ком в горле. — Не отпустят нас,