Читать книгу - "Под звездным дождем - Макс Рейн"

твои проблемы, Вик. Как с мамой быть? – Соня тяжело вздохнула.

– Чего не знаю, того не знаю, – призналась Вика. Она никогда не видела Катерину такой разъяренной, как вчера. И советовать Соньке ей было ничего. – Ну, попробуй поговорить…

– Да она меня в упор не слышит.

– А ты Кирилла к ней отправь, может, его услышит.

– Она его с лестницы спустит.

– Ничего, не рассыплется. Ты ему вообще рассказала, что у тебя происходит?

– Да, он очень расстроился. Вик, ничего если он тебе теперь будет звонить? Мама утром и планшет из комнаты вынесла.

– Горе, – Вика густо нанесла тушь. – Сонь, а может, ты с отцом поговоришь, поплачешь ему, все дела. Он все-таки мужчина, глядишь и проникнется.

– Нет! – решительно заявила Сонька. – Не хочу я со взрослыми связываться.

– В смысле «со взрослыми»? А ничего, что эти взрослые – твои родители?

– Что с того, если они ничего не понимают. Я никогда не буду лезть в жизнь своих детей, пусть они сами ее устраивают. Хорошо или плохо, это их жизнь и их ошибки. Взрослые любят во всем копаться, всюду засовывать свой нос. Одна сплошная говорильня: это так, это не так, и их любимое «мы же тебе говори-и-и-или».

– Слушай, Суворина, я, кажется, знаю, что надо делать.

– Что? – с надеждой спросила Сонька.

– Ты к бабке иди! – Вика аж подпрыгнула от своей идеи. – Во-первых, она не взрослая, а старая, а во-вторых, и в-третьих, самая адекватная в вашем семействе. Подумай, Соник. По-моему, неплохо, очень даже неплохо! – довольная собой повторила она.

Глава 37

Таисия сразу заметила, что с Кириллом что-то не так. Он ходил по дому мрачный, унылый, ни с кем не разговаривал и почти не ел.

– Наверное, эта его какой-то финт выкинула, – делилась она своими мыслями с отцом и мужем. – Интересно, какой?

Иво пожимал плечами, дед глубоко вздыхал и говорил:

– А че гадать? У него спросить надо.

Однако Таисия решила ничего у сына не спрашивать, захочет – сам расскажет, а раз молчит, значит, знать ей не надо. После их последней ссоры она еще долго не могла прийти в себя, и первая пошла на примирение. А сама зареклась, что больше никогда в любовные дела сына лезть не станет. И ругаться с ним из-за каких-то там девок не будет. Пусть хоть с лягушкой встречается. Ему решать. Но, глядя на подавленного Кирилла, она, к своему стыду, обрадовалась, надеясь, что в истории его любви поставлена точка.

– Поссорился? – прямо спросил его дед.

– Со всем ее семейством, – погасшим голосом ответил Кирилл.

– Ого, – сочувственно вздохнул он. – А как так вышло?

– Долгая история.

– Че делать будешь?

– Не знаю…

– А ну давай выкладывай… там и решим.

С самого утра Николай сидел на террасе и пил с соседскими мужиками, Закуска подходила к концу, и он потребовал у Катерины принести еще.

– А может, все-таки хватит пить? – раздраженно отозвалась Катерина. – Уже третий час на жаре квасите.

– Иди, женщина, и принеси, что тебе говорят, – заплетающимся языком потребовал Николай. – Я сам решу, когда мне хватит.

Сдвинув у переносья темные брови, Катерина снова направилась в кухню. Ночью она подробно передала мужу разговор с дочерью, не забыв поделиться своими подозрениями. Но Николай никак не реагировал. Слушал и молчал.

– Может, пусть и вправду поженятся, – растерянно предложила Катерина, не получив от мужа никакого внимания. – Разговоров в деревне ходить будет меньше.

– А тебе все разговоры, – неожиданно разозлился на нее Николай. – Главное – что скажут люди, а на дочь можно и наплевать. Сонька – девчонка еще совсем, а ты чушь несешь.

– Я несу? – Катерину аж передернуло. – Сам у нее спроси. Люблю, говорит, его навсегда. Поженимся, только вот школу закончу.

– Вот пусть и закончит. И никакими глупостями ей раньше времени голову не забивай!

– Коля, ты, похоже, не понимаешь…

– Разберемся! – грубо оборвал жену Николай, поворачиваясь к ней спиной. – Не мешай спать. Полночи крутишь мне голову, крутишь! Устал я от тебя, как тысячу верст прошел. Сонька замуж – тьфу! Бредятина какая!

Катерина нарезала кусочками помидоры, с грустью думая о своей жизни. «Кто я в этом доме? Мальчик для битья или девка Палашка, или два в одном? Вот что это за жизнь: свекровь – грымза, муж – пьяница, и дочь…» В этом месте у Кати сердце подходило к горлу. Надо же было такому случиться… Катерина даже смотреть на нее не могла, всячески отводила взгляд. И тем не менее в душе женщина жалела Соню. Одна глупость – и вся жизнь коту под хвост. Одним словом, дура – четыре буквы, изломанная судьба. Эх, не о такой жизни для Сони мечтала Катерина. О богатой, интеллигентной семье мечтала. Военный муж – как загубленный проект. Фабула жизни расстроена.

– Чего нос повесила или оплакиваешь опять кого? – бабка налила себе из графина воды и жадно выпила.

– А что, у нас есть повод радоваться? – парировала Катерина.

– У тебя точно нет. Муж твой под деревом валяется, лыка не вяжет. Иди разберись, – не осталась в долгу Серафима.

Катерина, не говоря ни слова, покорно поднялась, но на кухню, сильно шатаясь, зашел сам Николай.

– Маманя… я тут.

– Иди туда, откуда пришел.

– А там уже никого нет, – Николай тяжело сел на табурет. – Дай водку.

– Не дам, – отчеканила бабка.

– А я говорю, дай! – он сделал попытку стукнуть по столу, но промахнулся.

– Надо же, – ухмыльнулся он сам себе, разглядывая непослушную руку. Затем перевел взгляд на бабку.

– Вот че ты такая? Ты же знаешь, я трезвенник, это только когда я выпью, во мне просыпается алкаш. Вот он, тварь, бухаeт…

– Иди проспись!

– Ма-му-ля, я тебя так люблю! – заикаясь, продолжал Николай. – Как… – он старательно подыскивал нужное слово, – как Родину!!! Ты у меня такая… великая! – он громко икнул. – Разве Суворин стал бы генералом без тебя… ни-ког-да! Нас бы без тебя вообще могло бы не быть на этой земле!

– Тебя точно.

– Вот! – Николай откровенно расчувствовался. – Ты, маманя, наше все. Ты баба-гром.

– Что ни слово, то золото.

– Дай водки, стресс у меня!

– У тебя каждый день стресс!

– Я ранимый… – с обиженным лицом сказал Николай.

– Ты в голову раненый, – разозлилась Серафима.

– Ну хоть одну рюмочку, мне очень надо…

– Хватит клянчить, надо – иди воруй.

– Воровать плохо.

– А пить хорошо? На вот тебе лучше молока, выпей залпом.

Николай осушил стакан и громко отрыгнул.

– Фу, тошнотворный порошок. Иди спать, чтоб глаза мои тебя не видели! – бабка с отвращением отвернулась от сына.

Медленно, держась за стенку, Николай послушно побрел к