Читать книгу - "Добежать до выпускного - Салма Кальк"

здесь, и вас с мамой еле спасли. Тебя по плану хотели назвать Сашей, по бабушке и прапрабабушке, но папа сказал, что Вита значит «жизнь», и ты будешь Витой.

- И мне нормально Витой, Саш много, я одна, - заметила Вита.

Но вообще было так удивительно слушать о родителях, ведь они с Таней не говорили о них почти никогда. Ну, поминали в годовщину смерти, ездили на кладбище. Точнее, Таня ездила одна, а потом, в тот год, когда Вита училась в последнем классе школы, спросила – хочет ли она тоже поехать. Вита захотела и поехала. Но это было… не то и не так. Сейчас же захотелось порыться в шкафу и найти там старые альбомы с бумажными фотографиями, посмотреть на них. Конечно, они всегда там лежали, но почему-то Вите ни разу не захотелось достать и посмотреть. Только сейчас.

- Витка, ты чего творишь, мы ж только всю пыль убрали, - смеялась Таня, но села рядом с ней на пол и тоже принялась увлечённо рыться в чёрно-белых фотографиях.

- Это бабушка Александра Васильевна, папина мама. А это Мария Владимировна, мамина мама. Она умерла вскоре после родителей, наверное, не пережила. А папиных родителей уже не было в живых тоже, никого. Поэтому мы остались сами по себе. Одни.

- Ничего подобного, нас двое. Мы есть друг у друга, так ведь?

Ну вот ещё, одни они. Вита терпеть не могла, когда кто-нибудь принимался их жалеть – мол, бедняжки, сиротки. Да нормальные они и обычные, нечего тут, так всегда хотелось сказать. В детстве и говорила пару раз, очень изумлялась, когда в ответ обижались.

Потому что выделяться нужно не тем, что у тебя чего-то нет, что есть у всех, и ты, несмотря на это, живёшь и здравствуешь. А тем, что у тебя что-то есть, чего нет ни у кого, и ты сделал это сам, или добился этого сам.

И когда снизу в домофон позвонили, и оказалось, что это Инга и Анатольич, Вита с Таней как раз разложили вокруг на полу кучу разных фотографий и пытались сложить из них подобие родословного древа.

* * *

Вершинины принесли тортик и торжественно вручили Татьяне.

- А чего не мяса? – неожиданно хмуро спросила та, изрядно удивив Виту.

Потому что тортик был весьма хорош и вообще из Таниных любимых.

Правда, потом они с Анатольичем посмотрели друг на друга и заржали. Инга вытаращилась на Виту – но Вита тоже ничего не понимала.

- Это о чём? – поинтересовалась Инга.

- Это о том, что когда-то давно, курсе на третьем, вот этот достойный человек принёс на посиделки торт, а я была голодная и спросила его – чего не мяса? – пояснила всё ещё смеющаяся Таня.

- А, это у вас древняя история, так бы и сказали, - отмахнулась Инга и пошла в гостиную. – Вит, что это? Вы копаетесь в семейном архиве?

- Типа того, да. Сейчас уберу, и мы нормально сядем.

- А с чего вы вдруг закопались в прошлое? – спросил, войдя, Анатольич.

- Так вот задумались, вдруг у нас есть враги, а мы о них ничего не знаем, - Таня принесла на стол чашки и блюдца.

- Правильно задумались, - закивал Анатольич. – Таня, у тебя, случайно, никаких недоброжелателей не завелось?

- Так вот если и да, то я о том не знаю, - пожала плечами Таня. – Всё удивительно спокойно, я поняла это сейчас и даже немного удивилась.

- Значит, если вдруг что-то заметишь, непременно говори, хорошо? – дождался её кивка и продолжил. – Я верно понимаю, что Вита рассказала тебе свою интересную историю?

- Рассказала, и я не знаю даже, что и думать теперь, - Таня принесла заварочный чайник и начала разливать чай.

- Странно то, что ничего не понятно. Насчёт Оли понятно – злоба человеческая обыкновенная. А что с Витой, я понять не могу. То есть, видимо, чего-то не знаю, так выходит.

- Мы все вместе ничего не знаем, - проговорила Инга с ложкой во рту.

- Тань, ты Звонцову давно видела? – просил Анатольич.

- Давненько, - кивнула Таня. – А что её искать, она ж у вас в училище обретается, я так понимаю.

- Это-то я знаю. Мы не знаем, кто ей любовница Олиного отца, так?

- Чего? – Таня уже просто хохотала. – Какая ещё любовница Олиного отца?

- Да у нашей Ольги родители с дуба рухнули, - сообщила Инга, облизывая пальцы. – Но она-то тут не при чём, и нечего её шантажировать, я считаю.

- Как, говорите, зовут любовницу? – сощурилась Таня.

- Вроде Диана, а что? Ты её знаешь? – тут же среагировала Вита.

- Как бы да, это её старшая сестра по отцу. Её отец когда-то тоже ушёл из семьи со скандалом, от матери Дианы к матери Алины и соответственно, к Алине. Но они там как-то контактировали, я помню. Но боюсь, если я позвоню и спрошу, как дела, это будет выглядеть подозрительно, мы ж не общались сто лет уже. Хотя нет, я её как-то мельком видела, когда приходила к вам в училище на репетицию. Поздоровались да разбежались.

- Вот так, значит, - Анатольич выглядел очень довольным. – Отлично, то, что надо, спасибо, Таня. Мы точно не зря сюда сегодня пришли. Завтра поковыряем Звонцову.

- А кого насчёт Витки поковырять? – спросила Таня. – Я бы занялась. Потому что нечего на неё наезжать, я так думаю.

- Совершенно с тобой согласен, нечего, - кивал Анатольич. – И девы, думаю, поддержат. Но там я пока вообще не понимаю, в какую сторону смотреть.

- Посмотри на запад, - усмехнулась Таня. – И если у тебя есть знакомцы в Москве, попроси узнать про семейство некромантов Петровских.

- У вас есть родственники-некроманты? – изумился Анатольич.

- Так вот есть, правда, мы не общаемся, и давно уже. Но если нужно проверять все возможности, то это ж тоже возможность, - вздохнула Таня. – Москва далеко,