Читать книгу - "Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки - Мария Шарикова"

карете нас окутала та особенная тишина, которая всегда предшествовала нашим словесным дуэлям и с каждым разом становилась всё более густой и напряжённой, точно воздух перед грозой, когда ещё не слышно грома, но всё живое уже чувствует его приближение. Я сидела напротив мужа и разглядывала его лицо в плывущем свете уличных фонарей: резкие скулы, упрямый подбородок, плотно сжатые губы и лёгкая тень под глазами, говорившая о недосыпе красноречивее любых признаний. Он смотрел в сторону, старательно игнорируя мой взгляд, но я знала он чувствует его с той же остротой, с какой я ощущала напряжение, волнами исходившее от него и заполнявшее собой всё пространство. Выждав ровно столько, чтобы молчание начало звенеть, я заговорила первой, и мой голос прозвучал нарочито легкомысленно:

-Знаете, Ваша светлость, я давеча подсчитала на досуге: за всё время нашего с вами знакомства вы ни разу не попытались меня придушить, несмотря на всю ту неприязнь, которую вы ко мне питаете и которую не устаёте подчёркивать. Это, признаться, впечатляет. Я всё гадаю, в чём тут дело. Неужели боитесь испачкать манжеты?

Седрик медленно повернул голову, и в полумраке его глаза показались мне почти чёрными. Голос его прозвучал негромко, но каждое слово было отчеканено с той сдерживаемой яростью, которая стала его привычным состоянием в моём присутствии.

-Вы нарываетесь, Аннабелль. С методичностью, которая заслуживала бы лучшего применения.

-Вовсе нет. Я провожу исследование. Муж, который на словах презирает жену, но на деле не причиняет ей вреда,очень редкий феномен, достойный изучения. Может быть, вы тайный филантроп? Или ждёте подходящей лунной фазы?

-Я жду,-произнёс он, подаваясь вперёд одним стремительным движением, которое мгновенно сократило расстояние между нами до нескольких дюймов,-когда вы перестанете ломать эту комедию. Сегодня вы неестественно веселы, и это, поверьте моему опыту, дурной знак.

Я ощутила запах сандала и горьковатого можжевельника, смешанный с едва уловимым ароматом кожи сидений, и на мгновение у меня перехватило дыхание,но не от страха, которого я почти не испытывала, а от его близости, от того, как часто бьётся жилка у него на виске и как напряжены плечи под безупречным сукном фрака. Но я не отшатнулась и не отвела взгляда, потому что знала: именно этой реакции он от меня и ждёт, именно так, вероятно, вела себя прежняя Аннабелль, а я не собиралась доставлять ему этого удовольствия.

-Я всего лишь пытаюсь наслаждаться жизнью,-сказала я ровно, хотя сердце колотилось у самого горла.-Говорят, она коротка, а в моём положении это утверждение приобретает особенно убедительное звучание.

Седрик резко выдохнул и откинулся на спинку сиденья, и несколько долгих мгновений молча смотрел на меня так, словно решал сложнейшую задачу, в которой все переменные отказывались сходиться. Затем отвернулся к окну, и остаток пути мы провели в молчании - задумчивом, почти осязаемом, наполненном какими-то его собственными выводами, которыми он пока не спешил делиться.

Бал в особняке леди Уинтерборн встретил нас морем свечей, отражавшихся в высоких зеркалах и хрустальных подвесках люстр, и тяжёлым ароматом лилий, таким густым, что он почти заглушал запах духов и нагретого воска. Мы вошли под руку, и я сразу ощутила, как по залу пробежала волна любопытства: герцог Хартфорд и его скандальная супруга явились вместе, и это, судя по лицам гостей, это было событием сезона. Седрик склонился к моему уху, и его тёплое дыхание коснулось моей щеки.

-Улыбайтесь, дорогая. Сегодня вы счастливая герцогиня, воплощение супружеской безмятежности. Постарайтесь не выходить из роли.

-Не извольте беспокоиться,-ответила я, не разжимая губ и продолжая улыбаться.-Эта роль самая лёгкая в моём репертуаре, особенно после нескольких недель ежедневных репетиций.

Седрик едва слышно скрипнул зубами, и этот звук доставил мне совершенно неуместное, почти неприличное удовольствие. Мы двинулись сквозь толпу, и начался тот странный спектакль, в котором мы оба участвовали с полной самоотдачей. Он играл заботливого супруга с таким мастерством, что пару раз я сама едва не забыла, что это лишь искусная ширма, за которой скрываются взаимные подозрения и целая паутина старых обид. Его рука касалась моего локтя с нежностью, которой там не было и в помине, он наклонялся ко мне, нашёптывая ничего не значащие любезности, и со стороны мы, должно быть, выглядели той самой образцовой парой, о которой пишут в романах.

Позже мы танцевали вальс. Седрик пригласил меня с ледяной учтивостью, но, едва его рука легла на мою талию, я поняла, что снова пропала. Он вёл безупречно, однако в каждом его движении чувствовалось напряжение, и я ловила себя на том, что замечаю детали, которых замечать не следовало: крошечный шрам над левой бровью, лёгкую небритость, проступившую к вечеру, и то, как его взгляд то и дело возвращался к моему лицу, словно он искал в нём ответ на давний, мучительный вопрос.

-Вы сегодня особенно очаровательны,- произнёс он негромко, когда мы сделали очередной круг.-Это подозрительно. Признавайтесь, что вы задумали?

-Я всего лишь решила, что быть любезной в конечном счёте выгоднее, чем быть скандальной,-ответила я, не отводя взгляда.-Меньше усилий, больше пользы. Вам ли не знать, что скандалы обходятся недёшево, а я в последнее время сделалась поразительно бережливой.

-Вот как? И что же заставило вас пересмотреть финансовую политику?

-Вы, милорд. Ваше общество настолько дорогое удовольствие, что на скандалы теперь не остаётся ни средств, ни душевных сил.

Седрик хмыкнул и ничего не ответил, но я заметила, как дрогнул уголок его губ, и поняла, что этот раунд остался за мной.

Когда мы возвращались домой, в карете снова воцарилось молчание, но теперь оно было иного свойства - раскалённое, звенящее от невысказанных слов. Мой муж сидел напротив и смотрел на меня в упор, не пытаясь больше скрывать напряжения, и в его серо-зелёных глазах читалось что-то такое, отчего у меня перехватывало дыхание и кровь приливала к щекам. Он не заговаривал, и я молчала, чувствуя, как воздух между нами накаляется с каждой минутой.

-Знаете, что я думаю?-произнёс он наконец, и его голос прозвучал низко, почти хрипло.-Сегодня вы превзошли себя. Сама любезность, сама невинность. Я даже на мгновение, на одно короткое, глупое мгновение,я почти вам поверил.

-Почти поверили это прогресс,-ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал беззаботно, хотя сердце колотилось так, что его биение, казалось, можно было услышать даже сквозь шум колёс.-Для человека, который долгое время считал меня исчадием ада, ваше «почти» звучит почти как признание в любви.

Он подался вперёд - резко, одним неуловимым движением, и вдруг оказался так близко, что я увидела, как расширены его зрачки и