Читать книгу - "Ешь, истребляй, люби - Ана Кирк Шоу"

семьи. Неважно, что эти десять лет начались с трагедии, о которой я до сих пор не в силах думать, и что с тех пор меня преследует горе. Неважно, что вместо клинков на бёдрах я теперь ношу с собой страх.

Мою семью не интересуют причины. Только результаты. Наш долг — защищать Манхэттен.

Я снова смотрю на записи.

Место кормления.

— Похоже, с тебя начнётся моё возвращение на трон, — шепчу я.

Глава 3

На следующее утро я просыпаюсь задолго до рассвета, подгоняемая возмущением и отчаянным желанием больше не позориться. Если уж природная компетентность мне не досталась, можно хотя бы подготовиться с маниакальным рвением.

Я вытаскиваю костюм из-под груды одежды, сосланной в дальний угол шкафа, и втискиваюсь в него. Чёрная кожа мягкая от времени, потёртая во всех нужных местах, облепляет меня так, будто смирилась с этой жизнью вместе со мной. Карманы, ремни, застёжки — всё стратегически размещено на бёдрах, ногах и руках. Функционально, устрашающе и лишь самую малость театрально.

Смесь соли и пепла я засыпаю в карман на левом бедре, мел кладу на пояс слева, а серебряный кинжал вставляю в ножны справа. Зашнуровываю ботинки, пряча запасные клинки в потайные отделения. Возможно, это перебор, но сегодня я — истребительница, которая учится на своих ошибках.

Поворачиваюсь к зеркалу и поправляю стойку. Взбиваю волосы, поднимаю подбородок, решительно сжимаю челюсти.

Чёрт.

А ведь я и правда убойно выгляжу.

Мяу.

Волоски на затылке знакомо приподнимаются. Батибат сидит на комоде и смотрит на моё отражение с откровенным презрением.

— От тебя я уже достаточно услышала, — говорю я, хватаю телефон и засовываю его в нагрудный карман, который пришлось пришить самой где-то в начале двухтысячных, когда мода истребителей ещё не предвидела появление смартфонов.

По пути к двери я насыпаю сухой корм в её миску, потом возвращаюсь. Не знаю, сколько меня не будет, поэтому наполняю едой и водой ещё несколько мисок.

— Охраняй квартиру, — добавляю я.

Она немедленно садится, задирает ногу над головой и начинает вылизывать задницу.

— Послание принято.



Добравшись до благотворительной столовой, я настолько преисполнена готовности, что голос родителей — тебе нужно убийство — эхом звучит у меня в голове.

Сперва я разведываю все входы и выходы. С тротуара удаётся насчитать три: парадная дверь, служебный вход и дверь в боковом переулке. Дважды обхожу здание по периметру, как бы невзначай рассыпая у каждого порога тонкие, почти невидимые дуги соли и пепла. Не полные круги — оставляю лишь несколько дюймов, которые потребуется замкнуть, когда он окажется внутри. Сначала — сдерживание.

Я занимаю позицию через дорогу, откуда всё прекрасно видно, устраиваюсь на скамейке, закидываю ногу на ногу и начинаю ждать следующего — очень необходимого мне — убийства.

Я чувствую его раньше, чем вижу.

Магия подпрыгивает, спотыкается и гудит тем самым странным, ненормальным образом. Так было лишь однажды. Вытряхнув воспоминание из головы, я слежу за служебной дверью, а пульс тяжело бьётся в горле.

И вот он появляется.

Джона.

Он выглядит…

…неожиданно буднично.

Как обычный мужчина.

Я рассматриваю его, незаметно приближаясь к краю своего круга. Стараюсь получше разглядеть в тёплом осеннем свете: вчерашняя темнота скрывала всё, кроме отличного костюма и точёного лица.

У Джоны нет той скользящей, почти парящей походки, которая свойственна демонам. Он неторопливо идёт к служебному входу, словно подходит к барной стойке, чтобы заказать выпивку: человеческая развязность с лёгким оттенком сверхъестественной грации. На нём поношенные джинсы, кроссовки и выцветшая чёрная толстовка с обтрёпанными рукавами, натянутая на массивное тело. Вчера его волосы были зачёсаны назад под стать официальному костюму, а теперь тёмные кудри буйно падают на лоб.

Джона выглядит ненормально красивым, нормальным мужчиной.

Я рассыпаю соль, замыкая круг, и чувствую, как в ушах хлопает от перемены давления.

Он сразу замечает меня. Я отступаю, словно меня ударили в грудь. Господи. Его глаза потрясающего ледяного оттенка, обрамлённые почти чёрными ресницами, и бледность кожи делает их ещё ярче.

— Кошмар, — произносит он с мягкой удивлённой улыбкой.

Я таращусь на ямочку, появившуюся на его правой щеке.

— Джона, — только и удаётся мне выговорить.

Мы смотрим друг на друга.

— Ну же, давай, — наконец говорит он.

— Дать тебе… что?

— Ещё одну ужасную коронную фразу, — отвечает он со смешком.

Голос у него низкий и соблазнительный, как у всех демонов, но слова обрамляет грубоватая хрипотца. А горло двигается, когда он сглатывает, и кадык поднимается…

— Кошмар, — подталкивает он, напоминая, что вообще-то я пришла его убить, а не пялиться на безупречный участок кожи на шее и размышлять, когда в последний раз занималась сексом. Неужели прошла уже целая неделя?

— Маяри, — выпаливаю я.

Это какая-то новая демоническая магия? Морок? Я попала под морок? Он меня зачаровывает?

Джона удивляется, а потом явно радуется.

— Маяри.

Моё имя в его устах приводит меня в чувство. Мы начинаем кружить друг вокруг друга. Я вынимаю из ножен серебряный кинжал, и он тут же начинает светиться.

При виде клинка Джона хмурится.

— Серьёзно? Опять? Вчера ты мне всю руку изувечила, Маяри.

— Ничего личного, — заверяю я. — Это моя работа. Обычные трудовые будни.

Флуоресцентно-синие глаза Джоны беззастенчиво скользят вверх и вниз по моему телу. Я игнорирую жар, распускающийся под его взглядом.

— И это обязательная форма?

Я хмуро смотрю на него.

— В этой форме я сражаю наповал.

— Ну, — говорит он, — это очевидно.

Внезапно я вспоминаю, что этому демону, вероятно, не одна сотня лет и он может быть не знаком со сленгом поколения Z. Или Y? На какой мы сейчас букве?

— В этой форме я потрясающе выгляжу, — неохотно поясняю я, мгновенно утратив всю крутость.

— Это очевидно, — повторяет он, медленно кивая и не отрывая взгляда от изгиба моей талии. — Никогда ещё я не был так благодарен за обязательную кожу.

— Хватит, — рычу я, поднимая кинжал.

Он вскидывает глаза и впивается взглядом в мои.

— Я тебе не враг.

Я фыркаю.

— Прошлой ночью я собственными глазами видела, как ты питался чьей-то душой.

— Ты уверена, что видела именно это?

— Да! — Всё становится нелепее с каждой секундой. — И моя магия это почувствовала!

Приподнимается густая тёмная бровь.

— А что твоя магия говорит тебе сейчас?

Мне даже не нужно прислушиваться к себе: магия мечется под кожей до самых кончиков пальцев, трещит, отвлекает, сбивает с толку и заставляет всё тело вибрировать. Я игнорирую вопрос.

— А теперь ты явился в благотворительную столовую, готовый питаться всеми этими душами, которым и