Читать книгу - "Во власти Короля Мёртвых - Мэллори Бенджамин"

Отдалённые стоны и рёв доносились от существ, таившихся где-то внизу. К счастью, Даэс держал своих зверей взаперти, но того же нельзя было сказать о призраках.

Они были повсюду, заполняя коридоры различными оттенками серого, все нематериальные, скользившие везде, куда бы они ни направлялись. Идти и не пройти сквозь одного из них было почти невозможно. Я едва замечала их, когда жила на улицах, но его замок был ими наводнён.

Это была ещё одна причина, по которой я держала голову опущенной.

Когда я открыла дверь, я позволила себе один цикл дыхания, прежде чем снова начала работать над тем, чтобы стать онемевшей.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Я была одним из его призраков, только более осязаемым, чем те, что парили под нами.

Голод разрывал меня на части, медленно пожирая изнутри. Плесневелая буханка хлеба, спрятанная в моём кармане, была тяжёлым грузом, медленно сжигавшим меня дотла каждую секунду, что я продолжала её игнорировать.

Не здесь. Я должна была подождать.

Я быстро пошла вверх по реке, стараясь держать глаза опущенными, но всё равно увидела это. Внизу у второго моста недавно изгнанная вивенка собирала ягоды на берегу.

Ожог на её предплечье всё ещё был вздувшимся, с выжженной буквой «Д», впаянной в плоть. Это было единственное, что отличало изгнанников от рождённых в Морианне.

Волдыри и сочащиеся пузыри кричали мне, чтобы я вмешалась. Это означало, что ожог был свежим и она ещё не знала правил. Она не привыкла к голоду, не привыкла к холоду, не привыкла к темноте и определённо не привыкла к неписаным законам мостов.

Никто не ест ягоды.

Обычно я предупреждала новых изгнанников, что они ядовиты, что она, скорее всего, упадёт в реку и умрёт от бреда, если поддастся голоду.

Но не сегодня. Я не могла остановиться.

Она не твоя проблема, Магнолия.

Я продолжала идти на север, стараясь держать шаг достаточно медленным, чтобы не привлекать внимания. В Морианне люди не ходили с воодушевлением, всё было медленным, голодным и едва живым.

Я молилась, чтобы в толпе нашёлся хоть кто-то приличный, кто сказал бы ей. Чтобы они собрались там не только для того, чтобы смотреть, как она умрёт, но я знала лучше. Я видела слишком много смертей, прежде чем набралась смелости рассказывать вивенцам о ягодах.

Морианцам было всё равно, кто умирал. Это был ещё один рот, с которым не нужно было конкурировать за краденые объедки.

Я продолжала идти, пытаясь убедить себя, что она на самом деле не съест их, что она только смотрит на ягоды…

— Масин, — позвала я, заметив знакомые тёмные волосы и синие глаза. Я улыбнулась, сокращая расстояние между нами. Моя вина медленно отступала, как только я увидела его. Он был у первого моста, предпочитая воровать там, в то время как я обычно ходила к третьему.

— Нолли, — он оглядел меня с ног до головы, его глаза исследовали каждый дюйм моего тела. Он всегда так делал каждый раз, когда мы расставались, не то чтобы мы когда-либо были в разлуке надолго, но будто ему нужно было самому убедиться, что со мной всё в порядке.

Не то чтобы я винила его. Я делала то же самое с ним, особенно у мостов.

— Пойдём домой, — бесстрастно сказала я, изо всех сил стараясь говорить ровно. Это был наш код, означавший, что у нас всё получилось. У мостов никто не ел, и если нам удавалось что-нибудь украсть, мы всегда приносили это на Берега Адриана, прежде чем даже осмеливались заговорить об этом.

У нас, строго говоря, не было дома, мы оба знали только жизнь на улицах, но Берега были самым близким, что у нас когда-либо будет.

Масин улыбнулся, ямочки на его щеках завораживали, заставляя меня замереть на месте. Я так редко видела его улыбающимся в последнее время. Я была уверена, что улыбалась ещё реже.

Он уже собирался сделать шаг ко мне, как вдруг его шатнуло, он потерял равновесие и чуть не упал в реку.

Я бросилась к нему, ругаясь на бегу, и схватила за плечо, чтобы удержать.

— Ты в порядке? — спросила я, во мне поднималась паника. Прошла уже почти неделя с тех пор, как мы ели в последний раз.

Он кивнул, но движение было слишком медленным, слишком неловким, и я знала его настоящий ответ. Его глаза закатывались. Он не дойдёт до Берегов…

Я обхватила рукой его плечо и засунула другую руку в карман, медленно отрывая кусочек заплесневелого хлеба.

Я дважды огляделась по сторонам, убеждаясь, что никто не смотрит, прежде чем засунуть маленький кусочек ему в рот. Достаточно, чтобы он сдвинулся с места.

Моё тело обмякло, когда он начал жевать. Его глаза медленно снова распахнулись, и я смотрела в эти ледяные синие глубины. Зелёное пятнышко на его левой радужке, разбрызганное, как точечные чернила, привлекло моё внимание, когда его взгляд скользнул по моему лицу. Он улыбнулся, собираясь что-то сказать, прежде чем начал задыхаться.

Чёрт…

Его спина сгорбилась, моя рука согнулась, когда его вырвало вперёд. Ужас охватил меня, когда Масин начал бить себя по груди, пытаясь прочистить горло, но было слишком поздно.

Он даже не успел выпрямиться, как кто-то сбил меня с ног, и моя голова оказалась опасно близко к пенящемуся течению реки.

Я попыталась повернуться, чтобы увидеть, куда упал Масин, когда холодный металл вонзился мне в шею, разрезая кожу ровно настолько, чтобы собрать тепло в этом месте, красное пятно окрасило мою единственную рубашку.

— Отдай еду…

Я проснулась с криком, лёжа на спине, и уставилась в каменный потолок своей комнаты, ожидая, пока моё дыхание замедлится. Даже несмотря на то, что я ела прошлой ночью, этого никогда не было достаточно. Голод в моей реальности подражал и искажал мои сны, заставляя яркий кошмар чувствоваться таким реальным.

Я ненавидела это. Неважно, что прошло семь лет, я не переставала вновь переживать ту ночь — ночь, когда заключила сделку.

Я так хорошо умела становиться бесчувственной, так хорошо умела отключать свои эмоции днём, что все они, казалось, выскальзывали наружу, пока я спала. Это было единственное время, когда я не могла блокировать свои мысли, не могла заставить свой мозг перестать прокручивать ту ночь, и всегда казалось, что проходит вечность, прежде чем я снова могла пошевелиться.

Вдох. Раз. Два. Три. Четыре. Выдох.

Медленно я оторвала себя